Молчи обо мне

— Все, можно смотреть, — торжественно говорит моя мастер, которая колдовала над моими волосами несколько часов: красила, освежала какими-то бальзамами, стригла, укладывала.

Впервые в жизни я торчу в салоне так долго, и мне приятно это ощущение обновления.

Но женщина, которая смотрит на меня из зеркала… Это я?

Провожу рукой над волосами, задеваю острые кончики выбеленных до платины прядей, которые режут скулы, делая мое лицо странно-скульптурным. Как будто и не я, а совсем другая женщина: уверенная, холодная, никогда и ни в чем не сомневающаяся.

— Не нравится? — с беспокойством во взгляде спрашивает мастер, и я отрицательно качаю головой.

— Все хорошо. Просто мне нужно привыкнуть к этому отражению.

— Вам очень идет, — улыбается девушка и с благодарностью принимает чаевые за работу.

Пока жду такси, успеваю одеть Хельга и выхожу на улицу, где как раз перестал валить снег — и из-за туч в кои-то веки выглянуло солнце. Сын возится на руках, уже явно уставший и настроенный на сон, так что приходиться вспомнить все фокусы, которые могу показывать одной рукой, чтобы отвлечь его внимание. Но он уже такой большой и тяжелый, что через пару минут у меня буквально отваливается рука.

— Ты уже уходишь или только пришла? — слышу в спину женский голос, оборачиваюсь — и натыкаюсь на Юлю. Она сперва удивленно вскидывает брови, потом несколько секунд мешкает, пытаясь справиться с чувствами, но все равно не до конца избавляется от удивления во все лицо. — Идеальная мамочка решила заморозить ребенка?

Она пытается вот так сходу меня ужалить, но мне совершенно все равно. Хельг всегда одет так, как нужно: не закутан в сто одежек, как бабушкина капуста, но тепло и по погоде, и может свободно двигаться, если ему захочется потопать своими ножками. Поэтому Юлин сарказм проходит сквозь меня, не задев ни одной эмоции.

— Хорошо выглядишь, — спокойно улыбаюсь я."

"Могла бы сказать, что даже макияж и тональные средства не скрывают ее заметные морщины и паутинку вокруг верхней губы, но зачем? Мне все равно, изменится ее настроение или нет, будет ли она с икотой вспоминать нашу случайную встречу или забудет о ней через пять минут. Мне плевать на нее. Абсолютно. Эта женщина была частью моей жизни только пока в ней был Игорь, но с его ухом я избавилась и от Юли.

Мысль о том, что они оба остались где-то на далекой станции моей жизни, довольно грубая, но она как нельзя лучше характеризует мое отношение к ситуации. Я не буду пассажиром, который бежит в конец вагона, чтобы смотреть на то, что давно уплыло в прошлое.

— Как дела у Игоря? — интересуется Юля, продолжая морозить взглядом то меня, то Хельга.

Такое чувство, что она пытается высмотреть в чертах лица моего сына знакомые черты, которых там просто не может быть.