Молчи обо мне

А когда мы встречаемся взглядами, находим телесный контакт в простом касании пальцев, я вижу — она тоже меня хочет. У нее даже цвет глаз меняется: темнеет от расширенных зрачков, и ресницы дрожат, словно Левитская вот-вот заплачет.

Я знаю, что она меня оттолкнет, но все равно злюсь, потому что вынужден ее отпустить.

Потому что знаю, что она поступает правильно.

Но продолжаю торчать в зале совещаний, разглядывая пустоту перед собой, словно черный шар предсказаний. Поэтому не сразу слышу покашливание. Поднимаю голову и наталкиваюсь на помощницу Левитской. У девчонки такой вид, словно она только что с похорон, но вместо ответа на вопрос, что стряслось, молча кладет передо мной исписанный знакомым неопрятным почерком лист. И вылетает из зала, словно пробка.

Я перечитываю заявление несколько раз, потому что продолжаю верить, что это какая-то хуета, не имеющая ничего общего с реальностью. А когда все-таки принимаю факт, то уже на всем ходу врезаюсь в кабинет Евгении, на ходу приказывая ее помощнице «уйти с глаз до завтра».

Евгения стоит по другую сторону стола, и я застаю ее за попытками собрать вещи в коробку из-под офисной бумаги.

— Лука, я…

— Написала хуйню? — подсказываю единственный возможный комментарий на тему этой писульки. Даже не хочу тратить силы, чтобы разорвать заявление: комкаю и бросаю в корзину, а потом со всего размаха припечатываю стол ладонями. От удара болезненно зудит кожа, но я забываю об этом, потому что Евгения, выждав паузу, продолжает «сборы». — Хватит! Остановись, я сказал!

— Я не буду здесь работать, Лука, — не поднимает головы она. Резко дергает верхний ящик стола, берет что-то и швыряет в коробку. — То, что происходит, не должно было случиться. Мне жаль, если я дала повод думать, будто это… возможно. Я счастлива замужем, вы — счастливо женаты. Ни одному из нас не нужны проблемы.

— Мы снова на «вы»? — переспрашиваю я.

— Наши отношения не предполагают фамильярности, — не теряется она.

Я продолжаю высматривать проблески здравого смысла на бледном лице, но вместо этого становлюсь свидетелем совсем другой сцены: Евгения слишком резко открывает второй ящик и он вместе с содержимым валится на пол. Только после этого Левитская перестает суетиться, делает длинный выдох и, наконец, поднимает голову.

Наверное, я был готов увидеть что-то совершенно противоположенное вожделению. Не знаю, может быть, отчаяние или злость. Но вместо этого вижу страх. Желание прямо сейчас отгородиться от меня неприступными стенами и лазерными решетками, и сделать все, чтобы ее кожи не коснулся даже случайно упавший с моей головы волос.

Ни одна женщина никогда не смотрела на меня со страхом, словно я монстр, желающий сожрать ее без права на помилование.

— Женя…

— Нет, Лука, — перебивает она.