Обет молчания

— Как же они его находят? Если никаких меток?

— По топографическим привязкам, которые у командира в сейфе хранятся. И где-то еще. Я даже не знаю где.

— Странно. Зачем и кому нужно морально устаревшее вооружение? Для которого скоро ни подходящих бомбовых подвесок, ни равных им диаметром торпедных аппаратов не останется. Зачем сохранять то, что уже не пригодится?

— Может, конечно, и незачем, но только, если утилизировать с соблюдением всех норм экологической безопасности, они дороже выйдут, чем при изготовлении. Это же атом, его в канализацию не спустишь. Не переплавишь. И не взорвешь. Его, чтобы уничтожить, целые заводы надо строить. И особые хранилища. А здесь ничего не надо строить. Только дырку мерзлоте поглубже проковырять. И будьте любезны можно отчитываться о сокращении ядерных вооружений.

— А если они здесь рванут?

— Нет, здесь не рванут. Это исключено. Из них запускающая начинка удалена. Без нее это только железки с радиоактивным содержимым. Как те консервные банки с килькой.

— А если взрыватели ввернуть?

— Там не одни только взрыватели. А много чего прочего.

— А если и все прочее?

— Тогда рванет. За милую душу рванет.

— А то, что в море?"

"— Что в море?

— То, что на баржах, затоплено. Оттуда, со дна, радиоактивное загрязнение на поверхность моря выйти не может?

— Может. И наверняка выйдет. И, почитай, все море вместе с прилегающими побережьями миллионами рентген нашпигует. Но не скоро. Лет через сто-сто пятьдесят. Когда тех, кто приказ о захоронении давал, уже не будет. Им ведь было важно сейчас эту проблему решить. Малозатратными способами. Они и решили.

— И что, здесь все обо всем этом знают?

— Не все. То есть то, что что-то топят и зарывают, — знают все. А вот что конкретно топят и зарывают — единицы.

— В том числе и вы?

— В том числе и я. И то по случайности.

— А рядового Синицына, выходит, убили за то, что он узнал эту тайну? Я так понимаю, что вы на это намекаете?

— Нет, не на это. За такое не убивают. Тем более что если он что-нибудь и знал, то совсем чуть-чуть. И наверняка не то. По данному поводу среди рядового личного состава соответствующая работа проводится. Каждодневно. У них лапши в животах и мисках меньше, чем на ушах.

— За что же тогда этих рядовых убивают?

— За то, что увидели то, что видеть не следовало.

— Что же они могли увидеть такого, что их жизни стоило?

— Ну, например, то, как раскапывают штольни.

— Какие штольни?

— Те самые штольни.

— Зачем же их разрывать? Если, вы говорите, их на бесконечное хранение закладывают. И с землей сравнивают.

— В том-то и дело — что незачем. А тем не менее разрывают.

— Кто? Служащие части?

— Если бы… Совсем посторонние военнослужащие.

— Откуда они здесь взялись? Посторонние.

— Вначале на самолете. Транспортнике.