Обет молчания

 — Менты не прощают даже пущенных против них в ход пистолетов. А он предлагает атомную бомбу! Нас смешают с дерьмом.

— Мы не можем шантажировать всю страну…

— В этой стране живут наши матери. И братья. Мы не можем всех их…

— Нужно спихнуть товар, пока на него нашелся покупатель. И тихо поделить прибыль…

— Мы не сможем взорвать эту бомбу! Кто сможет взорвать бомбу, которая…

— Я смогу! Я смогу взорвать эту бомбу, — тихо, но так, что перекрыл все голоса, сказал Мозга. — Если они не примут наших условий. Я ее взорву…

Авторитеты молча посмотрели на своего сотоварища. Который был таким же, как они. До недавнего времени был. До предыдущей, произнесенной им фразы.

— Что ты прэдлагаешь? — спросил грузин.

— Я предлагаю взять верх над всеми теми, над которыми мы не могли взять верх все эти годы.

— Ты имеешь в виду беспределыциков?

— Нет, я имею в виду государственных беспредельщиков. Объясните мне, почему они могут делать то же самое, что мы, но при этом их оберегает МВД и Безопасность, которые нас ловят? Почему они под их прикрытием растаскивают самые лакомые куски, которые не достаются нам? Почему им можно все, а нам только то, что остается после них? Разве это справедливо?

— Это несправедливо! — согласился ростовчанин. — Но они первые начали рвать этот пирог. И за ними сила. Они правы по праву силы.

— Нет силы, на которую не нашлась бы своя сила.

— Что ты хочешь?

— Я хочу уравнять возможности. Мы должны поделить страну по-честному. По горизонтали, а не по вертикали.

— Как это по горизонтали?

— До сих пор они забирали золотые вершки. А нам оставляли обгладывать черствые корешки. Они всегда забирали самое лучшее. Все то, что по колоску собирал весь народ. И то, что, они считали, принадлежало им. Вначале всем. А не поодиночке. Потом — каждому.

Потому что потом они разрешили себе грабеж и стали распихивать страну по собственным карманам.

Они учинили беспредел. Они знали, где брать лучшее и не допускали к этому лучшему всех остальных. В том числе не допускали нас. Начальные условия были не равные. Им разрешалось брать. Нам — нет! Я прав?

— Ты прав. Они взяли себе все. А нам отдали остатки. Которые не вместились им в руки.

— Ты совершенно прав!

— Чем они отличаются от нас, которых преследуют и называют преступниками?

— Ничем! Кроме того, что они взяли больше!

— Почему мы миримся с таким беспределом? Почему мы называем беспредельщиками тех, кто утаскивает у нас из-под носа малый кусок? Почему мы не называем беспредельщиками тех, кто утаскивает все? И у всех? Без оглядки на закон. Без оглядки даже на их закон.