Обет молчания

Так что это кто-то из ваших балует. С ними и разбирайтесь. Но предупреждаем, если вдруг возникнет скандал из-за вновь открывшихся фактов, прореагировать на него центральному аппарату придется. Вплоть до отстранения замешанных в скандале лиц."

"Короче — вилка. Центр договоренности неприкасаемости не нарушал, а аноним, гад такой, звонит. Хошь не хошь, приходится идти на попятную. Сколько таким образом Гришка заговоров в самом зародыше задавил, сколько злоупотреблений на корню извел, только он один знает. Вернее, знал.

Ну а уж как он умел местные кланы и группировки друг с другом стравливать — так любо-дорого. Судов не надо было. Они до судов все друг друга вырезали.

— А меры прямого воздействия? Я имею в виду физического воздействия. Ну когда, к примеру, кто-то из республиканских руководителей из подчинения выходил?

— Я тебе так отвечу. Мы ничего по отношению к ним не предпринимали. Да и не могли предпринять, потому что в подобных громоздких организациях все тайное рано или поздно становится известным. Тайну можно сохранить, только когда ты за ее разглашение отвечаешь жизнью. Причем без суда и следствия. А если с судом, то потом для сбережения тайны надо ликвидировать весь состав суда. Так что нам особо щепетильные дела не поручали.

— А кому поручали? Гришке?

— Может, и ему. А может, никому не поручали. Может, все само собой разрешалось.

— Но ведь было же такое, что ставшие неугодными высшие партийные чины гибли в автокатастрофах или скоропостижно умирали? Я чуть не два десятка таких фактов накопал.

— Было такое. Когда очень скоропостижно. Но может, они по своей инициативе скоропостижно…

— Или по чужой?

— Может, и по чужой. Но только я тебе это не говорил. Это твои измышления.

— Ну хорошо, а потом что? Куда потом эта организация подавалась?

— Потом Брежнев пришел, которого Хрущ, увлекшись контролем за окраинами, под собственным своим носом проглядел. А как пришел, стал авгиевы конюшни расчищать. Под себя. То есть тех, кто за Хруща был, — в расход. Кто за него — на выдвижение. Ну и Гришку тоже. В числе первых. Брежнев так сказал — что это за служба такая особо секретная, о которой всякая собака брешет. И точно, многие уже про нее знали. Ну или догадывались. Сказал так и закрыл. Гришку по шеям. Всю команду его — по шеям.

Гришку послали куда-то на целину райотделом милиции руководить. Где он вскорости и умер.

— А организацию его куда?

— Я же говорю — разогнали. Отчего я тебе про нее и рассказываю. Крепкая была организация. Ее бы оставить, прикормить с руки, дисциплинки добавить, секретности — горы бы могла своротить…

— А может, все-таки не разогнали? Может, просто реорганизовали?

— Нет, я бы знал. Я еще несколько лет после того руку на пульсе держал.