Обет молчания

И, помнится, мы даже что-то такое руководству предлагали. Но нас остановили. Сказали, не надо туда лезть со своими дубовыми методами. Да, так и сказали — дубовыми. Что если что-то делать, то только строго в рамках социалистической законности. А лучше вообще не делать, мол, как-нибудь все само собой образуется. И точно. Образовалось. Мы еще порадовались, что дров наломать не успели…

— А тут?

— И тут не мы. То есть не только не мы, но и вообще никто. Если бы кто, я о том бы знал. Я тогда обо всем знал…

— Нет. Не мы…

— Не мы…

И вдруг удача. Просто-таки подарок в руки.

— Нет. Не мы. Гришка это. Его работа.

Никакие Гришки в то время в высших креслах силовых министерств не сидели. Петьки сидели, Мишки, Сашки. И прочие друганы-приятели. Гришек не было.

— Какой Гришка? Что-то я никаких упоминаний о нем в архивах не нашел.

— И не мог найти! О нем никто не знает. И тогда не знал. Кроме самых-самых.

— Кто он, Гришка этот?

— Гришка — он и есть Гришка. Я, конечно, этого рассказывать не должен… Ну да дело давнее. Чуть не сорок лет прошло. Все, как говорится, быльем поросло. И Гришки того давно нет. И службы его. И меня скоро не будет. А ты нынче при деле, при чинах. Тебе надо знать, на кого равняться. С кого пример брать. На нас равняться. На меня. На Петра. Или на Гришку вот.

— Как же на него равняться, если я о нем ничего не знаю?

— Правильно, не знаешь. Так и задумано было, чтоб никто не знал.

— Кем задумано?

— Точно не скажу. Но скорее всего Иосифом Виссарионычем. Очень эта служба была по его характеру. Чтобы никто о ней ни сном ни духом. А она обо всех. И чтобы любые его приказы — под козырек. Без оглядки там на всяких прокуроров.

— Зачем ему еще одна служба? У него же Лаврентий Палыч был, который тоже без прокуроров.

— Во-от. В том-то и вся соль. Что Лаврентий был. Что вначале на побегушках был, а потом такую махину, как министерство свое, поднял, за которой, как за стеной, схоронился.

— Ты что, хочешь сказать, что Хозяин не мог его из-за той стены выколупнуть?

— Может, мог. А может, не мог. Ты лучше над таким фактиком задумайся, на такой вопрос ответь — отчего все прежние министры НКВД больше пары-тройки лет в своих кабинетах не сидели? А из тех кабинетов в распыл шли. А Лаврентий сел — как врос. Отчего его эта чаша миновала? Ведь знал Хозяин, что нельзя одного и того же человека дольше нескольких лет на такой должности держать. Что подчищать надо вместе с верхушкой аппарата, чтобы сами себя не переросли. Это же не Министерство сельского хозяйства, второе ничем, кроме неурожая, опасным быть не может.

— А отчего тогда действительно не убрал? Если знал.

— Момент упустил. Все недосуг было. Вначале конкурентов давил, чтобы его не сожрали. Потом война. А после войны оглянулся — ручки коротки.