Обет молчания

Это может означать лишь одно — что вор не брал, что плохо лежит, а брал, что требовалось. Только то, что требовалось!

Но что еще более удивительно, вор регламентировал не только качество, но количество украденных наименований! То есть брал не только то, что ему требовалось, но брал столько, сколько требовалось. Сколько требовалось согласно закрепленному техническими требованиями боезапасу.

Он брал не снаряды. Он брал комплекты боезапаса!

А это могло означать только одно — снаряды предназначались для комплектовки конкретных орудий, которыми, если продолжать мысль, должны были располагать преступники. Для продажи. Или того хуже, для боевого залпа.

Полковник затребовал своего зама.

— Вот что, капитан, запроси-ка ты мне все случаи yтраты в войсках танков, противотанковых и зенитных орудий. Всех случаев. В том числе и связанных с так называемыми объективными причинами. И в связи с этими причинами пошедшими на списание. Только с подробностями. А не просто — гаубица была списана в связи с растаскиванием личным составом с целью приобретения ликероводочных изделий самопального производства у местного населения…

— За какой срок поднимать документы?

— За последние десять месяцев.

Глава 27

«Папа» города Краснозареченска пил две недели. Пил беспробудно, по-черному, так, что не узнавал своих близких и не мог вспомнить событий вчерашнего дня. Он для того и пил, чтобы забыть события вчерашнего дня. И позавчерашнего. И позапозавчерашнего. Он пил, чтобы забыться.

Но забыться не мог.

Чуть только трезвел, он вспоминал тот с одной большой комнатой дом. И сидящего посреди нее в кресле человека, который даже глаз не приоткрыл при его появлении.

Он вспоминал того уверенного в себе, несмотря на полное отсутствие охраны, человека и себя, стоящего перед ним. На коленях стоящего, хотя и в рост. И молча выслушивающего то, за что другой мгновенно бы поплатился жизнью.

Что заставило его тогда не полезть в драку? Пусть бы даже в той драке он лишился жизни.

Гнусавый вспоминал ту комнату, того человека и себя перед ним и тут же откупоривал очередную бутылку. Чтобы забыть и комнату. И человека. И себя. Совсем забыть.

Через десять дней в городе поползли слухи, что «папа» уже не «папа», что он зашатался, что его можно опрокинуть одной рукой. Надо лишь подтолкнуть."

"На очередное торжественное заседание в городскую администрацию, посвященное какой-то там местного значения знаменательной дате, Гнусавого не пригласили. Забыли пригласить. Хотя он состоял председателем чуть не полудюжины общественных городских комиссий и здоровался за ручку со всеми отцами города.

Данное событие не прошло незамеченным. Слухи сделали новый виток.