Обет молчания

Запахло потревоженным сероводородом. И поплыло, поплыло огромным языком по реке дерьмо.

Дело было сделано. Самое главное дело было сделано. Резидент вышел на людей, торгующих оружием. Настоящим оружием, которое нигде, кроме как у них, купить было нельзя.

И еще он своей покупкой доказал им серьезность своих намерений. И свою платежеспособность. Это было очень важно, доказать им свою платежеспособность. Потому что на покупке танков Резидент останавливаться не желал. Потому что его интересовали не одни только танки. Вернее, танки — в самую последнюю очередь…

Глава 25

Начальник президентской охраны снова выслушивал снятые с микрофонов записи. Бесконечные вздохи, ахи, скрипы, кряхтения, причитания и разговоры самого с собой.

— Он еще с кем-нибудь, кроме себя и своей Машки, разговаривает? — спросил начальник.

— Никак нет. По крайней мере, мы не слышали.

— Идиотизм! Он что, так и сидит дома?

— Так точно. Сидит. Безвылазно. Выходит только в булочную и в подъезд за газетами. А иногда и в булочную не выходит. Просит соседку хлеб купить.

— Но этого не может быть! Не может человек сутки напролет находиться в четырех стенах!

Командир группы наружного наблюдения развел руками.

— Что он делает сейчас?

— В каком смысле сейчас?

— Вот сейчас он что делает? Сию минуту.

Командир группы наблюдения протянул своему патрону наушники."

"— Эх, жизнь моя копеечная. Ни событий, ни радости, ни даже горести. Одна какая-то тягомотина. Уж лучше бы помереть, честное слово. Помереть — и никаких тебе забот… Как ты считаешь, Машка? Слышишь меня, Машка? Где ты? Кис-кис-кис… — раздался в наушниках занудливый, бубнящий голос. Голос человека, находящегося от этого места за несколько километров.

— И что? Так всегда?

— Всегда…

Начальник охраны снова надвинул на уши наушники.

— Ну куда ты спряталась? Машка? Ну откликнись. Нету… И здесь нету… И здесь… Может, в ванной…

— Может, действительно в ванной?.. — сам себя спросил Митрофан Семенович. И пошел в ванную комнату.

По дороге он рассуждал о неверности по отношению к своим хозяевам домашних животных, которых кормишь, поишь, холишь, а они все норовят в лес глядеть.

— Машка! Кис-кис! — позвал Митрофан Семенович, заглянув в ванную комнату. И под ванну. — Нету. Нигде нету. И куда она, интересно, запропастилась?

Митрофан Семенович сел на край ванны и включил воду.

— Черт с тобой. Прячься. Жрать захочешь, все равно выйдешь. А я пока ванну приму…

Митрофан Семенович встал, снял с зеркальной полки, висящей на стене, шампунь, мыло и мочалку. И снял полку. За полкой были кирпичи. Не кафель. А именно кирпичи.

— О-ох! Горячо! Как же это я не рассчитал, — сам себя упрекнул Митрофан Семенович и снова крикнул: — Машка! Ну иди сюда, Машка! Ну смотри, чего я тебе дам.

И вытащил первый кирпич.