Обет молчания

— Груз у вас, того, в нос шибает, — сказал капитан. — Знал бы — не взял.

Буксир оттянулся на середину реки и встал на курс. Через три часа посредине широкой излучины реки представитель попросил застопорить ход.

— Зачем? Нам же еще четыре часа ходу.

— Нет. Оставьте меня здесь.

— Зачем здесь? Здесь же на полста верст, ничего нет.

— Меня подберут. Через полтора часа. Другой буксир.

— Ну смотри. Хозяин — барин, — пожал плечами капитан, мало сожалеющий по поводу того, что избавится наконец от не способствующего аппетиту команды груза. — Правда, это не дело болтаться на несамоходной барже посредине фарватера.

— Да кому она здесь может помешать? Не то что судов — рыбацких лодок не видно.

— Тоже верно. Загнали речфлот. В то, что ты везешь, загнали. Раньше на фарватере развернуться было невозможно, чтобы кого-нибудь не задеть, а теперь как в пустыне… Ну что, не передумаешь?.

— Нет.

— Ну, тебе виднее. Палубной команде подняться наверх.

Из нутра «отэшки» вылезла палубная команда — заспанный и недовольный всем на свете матрос.

— Слышь, Серега, руби концы. Они дальше не пойдут.

Буксир отвалил от оставленной им посреди реки баржи и, вставая на курс, дал короткий прощальный гудок. Представитель махнул в ответ рукой. Когда буксир почти скрылся из виду, человек на барже раскрыл сваренный из металлических листов и покрашенный в красный цвет противопожарный ящик, в котором должен был быть песок. Но не было ничего. И вытащил из него резиновый сверток. И ножной насос-лягушку. Сверток был надувной двухместной лодкой, которую он накануне купил в магазине культтоваров.

Человек на барже накачал лодку за пять минут. И спустил ее на воду. Потом достал из ящика еще два свертка. Но гораздо меньших, чем лодка. И достал зажигалку.

Потом бросил свертки в баржу, стараясь угодить между бортом и бетонными фундаментными блоками. Быстро сел в надувнушку, вставил в уключины весла и отгреб на несколько сотен метров. После чего бросил весла и стал ждать, медленно сплавляясь по течению.

Заряд сработал через десять минут. Два килограмма тротила взорвались на дне баржи, ломая и куроча бетон и разрывая в куски металлический борт баржи. Фонтаны дерьма, словно прощальный салют, поднялись на много метров в воздух. Не пострадал только танк, который был рассчитан на гораздо более серьезные взрывы.

В образовавшиеся в бортах пробоины хлынула вода. Баржа накренилась и стала погружаться, задираясь вверх кормой.

В этом месте, если верить карте, глубина была больше тридцати метров. И еще был очень вязкий, илистый грунт. Он должен был расступиться в стороны, принять и поглотить баржу вместе с ее содержимым. Так поглотить, что никто никогда не смог бы ее отыскать.

Несколько больших пузырей лопнуло на поверхности воды.