Обет молчания

Вместе со своим Верховным Главнокомандующим.

Теперь недолго. Теперь остались мелочи. Предпродажная подготовка. Помещение картины в подобающую ей раму. Тара.

Обычно в нашей епархии наведением окончательного лоска занимается начальство. Это их обязанность — разрозненную, шероховатую, порой с запахом пота, крови и пороховой гари информацию, поступившую от агентов, превращать в красивые, а главное — понятные тексты, изложенные на опломбированной, «в одном экземпляре, после прочтения уничтожить» бумаге или в словесные, с указочкой, картами и таблицами доклады.

Увы, в этой операции у меня, кроме меня, начальников не было. Поэтому над рапортами-докладами пришлось корпеть самому.

Несколько дней я, словно первоклассник, решающий задачу за пятый класс, изгрызал наконечник авторучки, пытаясь привести добытые мною сведения в удобоваримый для непрофессионалов вид. Строго говоря, я писал два рапорта. Один, победнее — для президентской безопасности. Другой, побогаче — лично для главы государства. С помощью первого я намеревался, если не изобрету других способов, обеспечить себе высочайшую аудиенцию. Второй рапорт должен был все и вся поставить на свои места, а кое-кого и к стенке. Во втором рапорте я не скрывал ничего.

Все факты, начиная от первых тревожных догадок, вызванных проработкой источников открытой информации, и кончая последним разговором Координатора с неизвестным, но, судя по обращению, не последним в стране лицом, я выстроил в хронологическом порядке. От А к Я.

Там было все — дестабилизация регионов, устранение неугодных, мешающих заговорщикам лиц, тюремные бунты, преследование агента, ведущего расследование (то есть меня, но в рапорте в третьем лице), тренировочные лагеря, Акция… Там была даже Контора. Скрывать ее от человека, который о ней знал, смысла не имело. Отдельной строкой — люди, оказавшие, в том числе ценой собственной жизни, помощь мне и, значит, помощь ему.

Рапорт получился похожим на многостраничный приключенческий роман. Только с цифрами, числами, адресами, фамилиями. Ну уж как получился. Из песни слова не выкинешь. А если выкинешь, это будет уже совсем другая песня.

Все материалы я перегнал на микропленку, а сам доклад с приложением оригиналов документов, магнитофонных записей и т. п. вещественных доказательств укрыл в надежном месте. Их я постановил передать только Президенту и только после личной встречи. Из рук в руки.

Я все еще не исключал возможности, что меня пристрелят или ошельмуют где-нибудь на пороге самого высокого в стране кабинета. Точнее, сейчас я это не исключал в еще большей степени, чем раньше. Я не хотел за просто так терять информацию, которая единственная гарантировала мне доверие Первого. Я не мог надеяться на авось.