Обет молчания

Я так и не узнал, чем завершилась столь тщательно распланированная мною операция.

— Итак, тао вы делали в канализации? Господи, ну когда им надоест задавать одни и те же вопросы?

— Допустим, какал. Захотелось очень. В подворотне как-то неудобно. Вот я и спустился.

— Сколько какали?

— Я не взвешивал.

— Мы имеем в виду как долго?

— Минут двадцать-двадцать пять.

— У вас запоры?

— У меня три запора, не считая замка на этой двери.

— В отстойниках канализационной сети нами обнаружены обрывки рыболовной лески и куски пластиковой детской игрушки «Кораблик». Они вам знакомы?

— А большой рыболовецкий сейнер вы не обнаружили? Я не знаю ни о каких детских корабликах. Я не знаю ни о какой леске. Я не рыболов. Я просто нужду справить зашел.

— Хорошо. Повторите ваш адрес.

— Мой адрес Советский Союз. Я уже говорил: я бомж. У меня нет ни места, ни жительства.

— Согласно запросу, полученному с места вашей последней прописки, по данному адресу ни вы, ни другие жильцы с похожей фамилией никогда не проживали.

— Я паспорт нашел.

— Когда? Где?

— На берегу реки. Точное место не помню. Когда — сказать затрудняюсь. Кажется, в прошлом году.

— Экспертиза утверждает, что фотография на паспорте была сделана не позднее чем два месяца назад.

— Значит, два месяца…

Они все более сужают круги. Опасно сужают. Следующая экспертиза выявит микронесовпадения оттиска печати с оригиналом. Еще одна — отсутствие регистрации выдачи паспорта на всей территории страны. Еще — отсутствие среди ее населения человека с моей фамилией. Я никогда не рождался, никогда не регистрировался и не оставил в течение своей жизни никаких дополнительных, позволяющих подтвердить мою личность документов. Конечно, на все эти проверки уйдет масса времени но рано или поздно истина восторжествует. Следователи подходят к опасному пределу — к выявлению моих, во много раз превосходящих обычного преступника, возможностей. Следователи выходят на Контору."

"Раньше все было бы просто. Либо мои начальники под любым благовидным предлогом вырвали своего засветившегося работника из лап Безопасности, либо отказались от него. Я бы сыграл в несознанку, получил свой срок и отсидел его как самый обыкновенный гражданин. От звонка до звонка. Сбежать бы я не мог. Не имел права. Сбежать — значит, привлечь к своей серенькой личности внимание, значит, выказать свои неординарные возможности. От МВД в этом случае я, конечно бы, ушел. От Конторы, опасающейся дальнейшего разглашения тайны, — нет. Сорвавшихся, не умеющих держать себя в руках работников Контора ликвидирует, чего бы ей это ни стоило.

Так дело обстояло бы раньше. Сегодня оно обстоит по-другому. В Контору обратиться невозможно. Единственный канал, ведущий к людям, которым я могу доверять, оборван.