Обет молчания

Раскрыто ли инкогнито неизвестного абонента Президента? Как близко ищейки-аналитики подобрались ко мне? Как долго еще будет действовать моя лежащая на больничной койке «крыша»?

С обычной, окраинной почты я по телефону-автомату позвонил «домой», в известную мне больницу.

— Будьте добры, подскажите, как чувствует себя пациент из 12-й палаты? — попросил я.

— Ухе никак не чувствует! — бодро ответили мне.

— Он что, умер?

— Нет, выписан. Его родственники забрали.

У больного из 12-й палаты родственников не было, потому что больным из 12-й палаты был я сам! Похоже, мое здание осталось без «крыши».

Из всех возможных вариантов реализовался худший. Если бы больной умер, вместе с ним мог «умереть» и я. Это бы дало еще несколько дней передышки. Но больного забрали «родственники», что лишало меня всяких надежд на благополучное развитие событий. От «родственников» больной правду скрывать не станет. Тем более призывать его к этому будут очень настойчиво. Жалко мужика — не думал он, пытаясь улучшить свои жилищные условия, попасть в такой переплет. И я не думал. Правда, он, судя по всему, уже отмучился, а мне мучиться еще только предстоит.

Будем исходить из худшего — заговорщики вычислили меня, встали на след и с каждой минутой сокращают разделяющее нас расстояние. После неудавшегося контакта с Президентом они землю с небесами перевернут, но отыщут опасного абонента. Теперь я по собственной глупости доказал им, что располагаю уликовой информацией о заговоре и готовящемся покушении. Теперь им оставлять меня в живых просто невозможно.

Вот чего я добился в последние дни! Отсюда прежняя формула: «или они — Президента вместе со мной, или я с Президентом — их» — стала еще более актуальна. Бежать мне невозможно. После моей из больницы — в руки любимых «родственников» — выписки в игру в полную силу вступит молчавшая до сих пор Контора. Для нее пропажа без вести Резидента равна расформированию. Отсюда заговорщики, опираясь на закон сохранения Тайны, смогут совершенно официально задействовать для моих розысков и поимки любые силы, вплоть до участкового милиционера на острове Врангель, без боязни засветить свою заговорщическую деятельность. Самое печальное, что вычислять меня, вступившего в борьбу за сохранение государственного порядка, по заказу затесавшихся в их ряды предателей будут честные «конторщики»! Вот такая путаная комбинация получается. Я один против заговорщиков, против Конторы, против негласно подчиненных ей через верхних кураторов милиции, Безопасности, армии. Все против меня, я один, и лишь из-за того, что случайно узнал то, что другие не знают, — за безопасность государства. Я и еще, может быть, Президент, к которому я никак не могу подобраться.