Обет молчания

А его набирается не так уж и много Дело другое, что старые пароли были насторожены на разговоры, мало касающиеся общеполитических проблем. Как-то не очень меня интересовало, как относится к ситуации в стране и регионе конкретный подпольный наркобарон или погрязший в коррупции зам начальника горотдела милиции. Я практику высеивал — кто, что, куда, когда, с кем. А жалуют ли при этом мои клиенты существующих правителей и общенациональный курс или нет, считал не относящейся к делу лирикой. Еще не хватало мне забивать кухонной политической трепотней дорогую записывающую пленку (а это, извините, не какой-нибудь радиоширпотреб — это сверхтонкая стальная проволока, вмещающая тысячекратно больше информации, чем самая фирменная магнитофонная кассета).

Теперь обстоятельства изменились, теперь мне это стало очень даже любопытно. Придется к прежним паролям добавлять свежие. Ну да это дело несложное, был бы результат."

"И результат не замедлил себя ждать, и получился он более чем интересным. Десять дней «жучки» передавали информацию, десять дней машина фиксировала разговоры, в которых хотя бы раз звучали определенные мною слова-пароли. Диапазон охвата респондентов был самым широким. Четверть микрофонов вещала с преступных, хотя внешне и очень респектабельных хаз и малин. Еще четверть — из офисов и особняков «крутых», друживших с властью и преступным миром и потому много чего знавших предпринимателей. Еще четверть — из кабинетов, квартир и дач представителей власти и правоохранительных органов. Последнюю четверть «жучков» я оставил работать в ранее заданном режиме. Аврал авралом, а текущую работу запускать не след. Несколько микрофонов я оставил в резерве — на всякий случай.

Отслеживать информацию я начал уже к исходу вторых суток. Девяносто девять процентов зафиксированного материала являло собой полную и безоговорочную чушь. Машина, конечно, умная штучка, но и дура. Ей важно кодовое слово вне связи с окружающим его текстом. Сказал в сердцах муж жене: «Смотри, я могу и власть употребить», — пошла запись, и узнал я, что благоверная городского прокурора вместо того, чтобы ему носки стирать, увлекается феминистским движением. Ляпнул рассвирепевший папаша своему непутевому отпрыску: «Ты еще не Президент, чтобы свои законы устанавливать!» — машина честно зафиксировала.

А кодовых слов я в память ввел чуть не полторы сотни, треть из которых совершенно не соответствовала трибунной терминологии. Я не был столь наивен, чтобы предполагать, что умудренные жизнью властители в разговорах даже с глазу на глаз будут все называть своими именами. Почти наверняка ограничатся намеками и полунамеками.