Обет молчания

Вряд ли Контора пощадит новую, если, проявляя человеческую слабость, он решится завести, семью. Правила такие — все за одного! Чтобы иллюзий насчет будущей счастливой жизни не испытывал. Чтобы знал, на что идешь. Срока давности в таких делах не бывает. Хоть через 150 лет найдут и выщелкнут! Другая возможность — уход за кордон, конечно, более притягательна. Но это — если жив останешься. Что вряд ли.

Жить там, будучи в бегах, комфортней, чем в родном отечестве, но вычислить человека легче. Он сам на себя наведет. Просьбами о политическом убежище, выступлениями, интервью, воспоминаниями. Тут без шума не обойтись. Будь он работником известных на Западе разведывательных и контрразведывательных структур, его, может быть, и приняли бы, и переправили в неизвестном направлении тихо, без ненужного ажиотажа. А так надо еще доказать, что ты сверхсекретный агент, что такая служба не плод твоего больного воображения и что ты в связи с этим нуждаешься в особой охране и заботе. Тут, во время публичных покаяний, тебя коллеги и отыщут.

А как насчет морального фактора? Как ни крути, побег — это измена. И дело даже не в патриотизме. Придется, неизбежно придется (кто ж там будет оберегать молчуна?) заложить своих коллег, знакомых, сослуживцев, подчиненных. А это значит как минимум лишить их работы, пенсии, благополучного человеческого существования. Кому нужен засвеченный агент? А может так статься, что и подвести под смерть."

"Что останется Конторе, как не любым способом концы прятать, доказывая свое в природе отсутствие и психическую несостоятельность политического беглеца. Ну, сошел человек с ума, нагородил с три короба глупостей — неужели все за чистую монету принимать? Так в любой психиатрической лечебнице любой маниакальный больной вам больше нагородит. Что он, например, агент марсианской армии вторжения в чине капрала и назначен временно исполнять обязанности начальника Земли. И что, по этому поводу политические заявления делать?

А пока идет дипломатическая, на уровне нот и опровержений, дискуссия, Контора будет вычищать одного за другим людей, одним своим физическим существованием подтверждающих правдивость показаний беглеца. Если нет Конторы, то откуда взяться ее работникам? Нет таких людей! Не рождались они, не жили, кроме как в бредовом сознании сбежавшего из психушки сразу за границу больного.

Ну так как же? Не заболит душа — променять одну свою смерть на дюжину близких товарищей? По-людски это будет? И жестокость Конторы здесь ни при чем. Заказ на смерть она не давала — она приняла его у предателя. Он сам своим поступком определил и утвердил расстрельные списки. Он знал, что последует после его перехода на противную сторону. Истинным судьей был он, Контора — только исполнителем.