Обет молчания

Это разговор не на равных.

– Ну не знаю…

– Есть другой выход. Вы тоже можете испачкать свои брюки. Чтобы сравняться со мной. Чтобы от нас одинаково пахло.

Собеседник расхохотался:

– Нет, это не выход. Я поговорю. Что еще?

– Вначале это, как самое неотложное.

Советник что-то сказал боевикам. Те вышли.

– Что вы им сказали?

– Попросил принести ведро. Ну или что-нибудь еще.

Ведро принесли и швырнули под ноги. Те, что принесли ведро, опять встали возле стенки. Хорошо они тут натасканы.

– Скажите, пусть они развяжут меня… Ну, дайте сходить по-человечески.

– Боюсь, они не согласятся.

А вот это мы сейчас посмотрим.

– Тогда переведите им. Дословно. «Эй ты, воин Аллаха, подойди сюда, сними с меня штаны и подержи…»

Воин встрепенулся, побагровел и схватился за оружие. И второй схватился.

– Переводите, переводите. Что вы молчите? Пусть он снимет с меня штаны, подержит… и приготовит бумажку. Ну, не вам же этим заниматься.

– Шакал, сын шакала! – заорал боевик, готовый разорвать пленника.

– Что? Не хочет? Тогда пусть освободят меня и я сам. Или они трусы, которые боятся безоружного? Или они не мужчины? Переводите, коли взялись. Потом, если захотят, они меня свяжут снова.

Боевики переглянулись. Пошептались. Брать в руки бумажку им не хотелось. Его развязали. Но застегнули на запястьях наручники и пнули под ноги ведро. Нервные ребята. Хорошо, что нервные. Эти могут сгоряча и пристрелить.

Очень важно подмечать мелкие психологические штришки, на которых можно играть.

Он взял ведро, снял штаны, присел. Делал всё это демонстративно, делал именно так, чтобы провоцировать реакции. Он играл на грани фола. Хорошо играл! Боевики скривились, отвернулись, сказали что-то презрительное. Брезгливые. Это надо взять на заметку. А его собеседник нет, не отвернулся. Даже не поморщился. Этот продолжал смотреть, не отводя от него взгляда. Этот был очень опасным противником, потому что не позволял себе эмоций. Как хирург на операции. Его невозможно было ничем пронять. Жаль…

Он сделал свое дело. Натянул штаны. Шагнул, но… споткнулся и стал падать вперед. И чтобы не упасть совсем, стал хвататься за всё подряд. За боевиков. Попытался удержаться той самой рукой, которой…

Этого они стерпеть не смогли!

Ах, как хорошо знать местные обычаи!"

"Его ударили. Он обиделся. И, извернувшись, пнул ближнего боевика. Очень расчетливо – ногой в пах, а это было больно. Но еще более – оскорбительно. Второго он ударил рукой в лицо. Той самой рукой. Он надеялся на выстрел или удар кинжалом. Потому что такая обида! Но ему не повезло. Его не застрелили и не зарезали. Его стали бить. Просто бить. Руками и ногами тоже. Стали пинать, но его не связали! Хотя должны были! Должны были посадить на стул, обмотать скотчем и лишь после этого бить в полное свое удовольствие.