Обет молчания

А спецтехника, она и в Африке…

И на Востоке…

Она всем нужна!

* * *Человек на высоком, «барном» табурете, но без бокала с вином. Со спусковым тросиком в руке. Перед ним не стойка – тренога. На треноге фотоаппарат с чуть ли не метровым объективом. Рядом еще одна тренога, с еще одним фотоаппаратом, с таким же, если не длиннее, объективом.

В видоискателе окно. В другом – дверь, в том, далеком доме, который посреди скопления точек. И в котором тоже точка, обозначающая схрон.

На улице тихо и жарко. Полдень. Даже мухи не летают, прячась от зноя в тени.

Человек на табурете сидит недвижимо и расслабленно. Так он может сидеть часами, а может быть, днями. Такая у него работа – замирать на долгое время, подобно богомолу, поджидающему жертву. Он почти спит, экономя силы. Это трудно, сидеть вот так, не скучая, не вертясь, не слушая музыку, не болтая по телефону, не думая ни о чем постороннем. Просто – сидеть, уставившись в одну точку. Это не всем дано – только избранным, только тем, кто привыкал к своей работе годами. Торопыги на такой не засиживаются. В прямом и переносном смысле этого слова.

Вот по улице прошел ишак, ведомый мальчиком. Пробежала кошка. Проехала машина. Еще одна. Еще… Нет, не проехала. Притормозила возле того самого дома.

Человек открыл глаза. Спокойно склонился к фотоаппарату, чуть сдвинул в сторону объектив. Поймал в видоискатель машину, вернее, ее номер. Нажал на тросик.

Щелчок. Еще щелчок… Сдвинул объектив.

Открылись ворота.

Щелчок. Щелчок. Щелчок…

Ворота стали закрываться. Но до того из машины вышел человек и обернулся вполоборота. Буквально на секунду.

Щелчок. Щелчок… Щелчок уже сквозь узкую щель почти закрывшихся ворот. Створки ворот сошлись. Ворота закрылись. Улица опустела.

Человек снова замер. Как богомол. Он сидел так час и еще двадцать минут. Без событий…

Через час двадцать открылась дверь. На улицу вышел человек.

Щелчок.

Двинулся по улице.

Щелчок… Щелчок уже ему вслед."

"Ушел… Замирание. Солнце полукружьем прокатилось по небосводу. Жара спала.

На улицу высыпали люди. Они куда-то направились или встали подле своих домов, кучкуясь и о чем-то беседуя. Большинство – мужчины. У женщин были другие дела – домашние.

На всякий случай он фотографировал каждого из них, потому что они стояли вблизи нужного дома и, значит, могли иметь к нему отношение.

Солнце село. На город упала темнота – разом, как будто свет выключили. Засветились окна. За шторами замелькали какие-то тени.

Щелчок. Щелчок. Щелчок… Такая работа – на весь день и на всю ночь. И на следующий день. И нужно не спать, но можно дремать, но с открытыми глазами, реагируя на любое шевеление.

Утро. Распахнутые ворота. Кто-то во дворе обнимает гостя, дружески похлопывает его по плечу.

Щелчок. Щелчок.

Что-то грузят в машину. В багажник. Какой-то тюк.