Обет молчания

Раскинули сошки «ручников», загнали ленты, передёрнули затворы. Держат под прицелом всю крышу, разметив ее на секторы. А на втором этаже бойцы залегли в проемах дверей, взяли под прицел коридоры. Вот так же лежали между камушками на базе!

— Что делать будем?

— Ничего! Выяснять обстановку. Надо знать, сколько бойцов и сколько заложников. Просто так соваться нельзя, можем кучу гражданских положить! И погоны…

— Вижу еще человека. В руках у него тубус.

— Гранатомет?

— Нет. Судя по всему, зенитный ракетный комплекс…

Час от часу не легче! Они что, решили самолеты сбивать?

— Понял тебя. Доложу наверх про крышу. А ты смотри. В оба смотри! Не дай бог, просмотришь!

— Понял… Продолжаю наблюдение.

Куча тряпок на крыше лежит недвижимо, как обычный строительный мусор…

* * *— Кто из вас работник музея? Встать! Ну, быстро!

А это зачем? Ход какой-то новый, нестандартный. Ведь не только экскурсантов от касс и в залах хватали, но кого-то и из персонала прихватили! Боевики ведь не разбирались, кто есть кто, — гребли всех подряд, в том числе из служебных помещений. Вот и надёргали.

— Встали, а то сами найдем!

Ну да, найти не трудно. Все музейные работники похожи друг на друга, все примерно одного возраста, все в одежде одного покроя. Как в форме.

Они поднялись. Женщины плачут беззвучно от страха. Мужчины угрюмы, стоят молча. Мужчин гораздо меньше. Один не встал, только руку поднял. Это охранник. Похоже, встать не может, потому что ему что-то сломали."

"— Кто из вас главный начальник?

Заложники молчат, отводят глаза.

— Ну-ка, ты, иди сюда!.. — Боец в маске ткнул пальцем в смотрительницу, выволок из шеренги, встряхнул, приставил ствол к виску.

Это же Осман! По голосу и по манере командовать узнать можно. Никакая маска такого не скроет.

— Ну, и кто начальник? Сейчас тебе… башку разнесу! — Вдавил дуло в голову.

Служительница подняла дрожащий пальчик:

— Вот он… Владимир Петрович. Заместитель директора.

И этот под раздачу попал… Стоит, смотрит в пол. Страшно из уютного кресла да сюда, под автоматы. Плечи вздрагивают, но держится. Спросил дрожащим голосом:

— Что вы хотите?

— Со мной пойдешь! Картинки выбирать, — хмыкнул боец.

Бойцы заржали.

— Но это нельзя… Это шедевры, их немыслимо трогать!

— А моих братьев можно было трогать? Можно было в «Белый лебедь»? Заткнись, покажешь, какие лучше брать.

— Берите… любые. Зачем выбирать? Здесь одни шедевры.

— А мне не любые, мне самые лучшие нужны. Вот ты мне их и покажи. Шагай. — Толкнул сильно в спину. — Трое со мной, чтобы нести. — Отправились в соседние залы.

Зачем им картины? Что у него на уме?

Притащили, свалили картины на пол в кучу, как дрова. По фиг им, кто здесь Рембрандт, кто Караваджо…

Послышалась команда:

— Ставьте портреты в окна.