Обет молчания

Буду нем как рыба… А теперь можно хоть пять тысяч? Потому, очень надо… жена, дети, хозяйство…

Так, с этим всё понятно…"

"— Что скажете?

— Ничего хорошего. Сексот из него — как из поноса шрапнель. Запаха много, а толку — чуть. Психика неустойчива. Истерики закатывает. При этом жаден до бесчувствия. Перепродастся любому, кто больше даст. Да и знает, судя по всему, не много. А то, что знает, придержит, потому что трусоват. Может, раньше что-то из себя представлял, но не теперь.

— На что-то может пригодиться?

— Вряд ли. Мелкая шавка на подхвате. Я бы с таким не работал. Опасный тип.

А вот и приговор. Окончательный, без апелляций и обжалования. Спасибо тебе, товарищ Никифоров. А ты, Мустафа, извини. Лично к тебе никаких претензий нет. Кроме одной — возможно, ты видел Предшественника. Не факт, но рисковать нельзя. Ты видел Предшественника и выбыл из игры, из которой выбывают лишь по одной статье. Так что…

Следующий.

— От кого ты?

— От твоего прошлого Хозяина.

— У меня нет хозяев. Я сам себе хозяин.

— Хорошо, от Друга, которому ты помогал.

— Он мне задолжал.

— Сколько?

— Сто пятьдесят зелени.

Смотри-ка, не врет. Точно, есть долг. Сто долларов. Пятьдесят он накинул. Но не тысячу же. Очень честный сексот. По местным меркам.

— Хорошо, получишь двести, если продолжишь со мной работать.

— Смотря, что делать.

— То же самое, что раньше. Ты теперь под Исмаилом?

— Под ним. Но по нему информацию давать не буду.

— Почему?

— Он мой друг.

— А Юсуф? Где теперь он?

— В горах. Возле границы. Могу дать координаты. За отдельную плату.

— Сговоримся…

Ценный агент. Выдержанный, спокойный. Знает себе цену, которую не завышает. Своих не сдает, а вот чужих не боится. Прежде, чем говорить, — думает. С таким можно работать…

Следующий…

* * *Теперь по персоналиям, которых не счесть. И каждый с каждым дружбу водит, роднится, ссорится, враждует, убивает кого-то из родственников, и те в отместку кого-нибудь, потом мирятся, играют свадьбы, дружат против других родов, воюют, занимаются разбоем и сельским хозяйством, строятся, взрывают, режут глотки неверным, ведут бизнес, объединяются в преступные сообщества… Такой кавардак, в котором без экспертов не разобраться.

— Вот этот род?

— Ну, он ведет начало от времен генерала Ермолова, памятного на Кавказе. Род большой, зажиточный, особенно в девятнадцатом веке. Воинственный. За кордон ходили стада отбивать. Государю-императору подарки посылали. Потом ослабли, потому что сцепились с другим уважаемым родом, и стали резать друг дружку пачками, так что извели почти всю мужскую половину. Мальчики вырастать не успевали, как им вручали кинжал или ружье и посылали убивать таких же мальчишек. Ну, потом война, революция, которые сильно прорядили народонаселение. Кто много имел — потерял всё.