Обет молчания

Не подумаешь, что убийца, похож на заслуженного пенсионера.

Вошел дед с чайником и чашкой. Сел напротив на табуретку. Отхлебнул из чашки. Откусил сушку. Улыбнулся дружелюбно.

— Слышь-ка, парень, а коли я кляп выну, ты орать не станешь? А то больно кляп вонючий — весь аппетит перебивает. Ты, видать, ноги редко моешь. Ну, что скажешь?

Сказать пленник ничего не мог, но мимикой выразил полное свое согласие.

— Ну, смотри, сердешный, — вздохнул дед. — Коли кричать станешь или еще чего учудишь, я тебе кипяточком из чайничка в глазки плесну. А он горячий! Хошь попробовать? — Он приблизил к лицу пленника чайник, припечатал на мгновенье.

Парень сдавленно замычал, пытаясь отстраниться.

— Ну я же говорю — горячий. А глазкам так и вовсе. Сварятся глазки вкрутую. Так что ты не балуй. Ладно? Да вижу, вижу, что согласный. — Дед поставил на пол чайник, потянул, выдернул кляп. Чуть не с зубами. — Ну что, полегчало? Ты скажи, теперь можно.

Пленник тяжело дышал открытым ртом. Дед сидел напротив, прихлебывая чай. Он никуда не спешил. Телохранитель начал приходить в себя. Первоначальный шок стал ослабевать.

— Ты кто? — спросил он шепотом, косясь на чайник.

— Дед я, — ответил дед. — Слава богу, не твой.

— А зачем ты меня?

— Так ты подумай…

Телохранитель подумал. И вдруг вспомнил про Петруху и про его неудачный наезд на какого-то мужика.

— Ну, догадался, поди?

Телохранитель молчал. Страх отпустил. Петруху-то не убили, жив Петруха. Ну и его, значит, в живых оставят.

— Слышь, дед, может, ты отпустишь меня? На хрена тебе эти приключения? Разойдемся по-тихому, и всё. Я ничего никому не скажу.

— А ты скажи, ты не бойсь… Чего нам в молчанку играться? — Дедок допил чашку, подлил себе чайку, хрустнул сушкой. — Я ведь чего хотел — весточку через тебя передать. Передашь?

— Кому?

— Ну, ты знаешь кому.

— Ты что, дедушка, я же в ЖЭКе работаю. Я не понимаю…

— Знаю, мил человек. И ЖЭК твой знаю. И начальника твоего. Зовут его, кажись… — И назвал имя. — Вот ему и передашь. Лады? — Дед вытащил конверт, сунул в карман телохранителю. — А чтобы ты не забыл или чего не перепутал, я тебе меточку оставлю. Хорошо?

Какую меточку? Что он опять удумал? Пленник напрягся. Дед пошарил за пазухой, вынул опасную бритву. Открыл. Вздохнул. Подошел и примерился. Зачем-то поднял пустую чашку.

— Ты теперь потерпи, не ори, — попросил он. И вдруг быстро, оттянув пальцами левой руки ухо пленнику, чиркнул по нему бритвой.

Ухо отпало от лица, оставшись в пальцах деда.

Пленник открыл было рот в крике, но дед ударил его по зубам ручкой бритвы.

— Молчи, паря! Не то!.. — Он провел лезвием подле открытых глаз парня.

Пленник испуганно замер. По его шее и плечу толчками била кровь.

— Ну вот видишь, не так и больно, — похвалил парня дед.