Обет молчания

Я впустил его в гальюн, подождал, пока он сделает свои дела (нашим легче, меньше на несколько сот граммов на плечах вдоль лебедки тащить), и, услышав звук текущей воды, встал за дверью. На выходе я ударил его костяшками пальцев в висок и, присев, подставил под бесчувственно падающее тело плечо. Даже поднимать, взгромождать на себя не пришлось. Сам куда надо лег и какую нужно позу принял. Торопливо, чтобы случайно еще кого в коридоре не встретить, но тем не менее совершенно бесшумно, я выбежал на палубу.

Напрямую до места было шагов пятьдесят, но я шел по затененным малопосещаемым местам и намотал втрое больше. Возле лебедок я снял с плеча ношу и потянулся к тросам. На завершение работы мне требовалось не более трех минут.

«Завтра сделаю выходной, — думал я, освобождая массивный крановый крюк, — а вот послезавтра…» А вот послезавтра я уже ничего не сделал. В самые глаза мне ударил мощный прожектор. Подчиняясь уже не разуму — он так быстро реагировать не умеет, — но наработанному в ходе многочисленных тренировок рефлексу, я отпрянул вправо и наткнулся на упертое в лицо дуло автомата.

Поднырнуть, вырвать оружие, убить противника ударом кулака в кадык, откатиться, взвести затвор… автоматически выстраивал я действия. Но не успел продумать и половины, когда мне в спину, чуть повыше лопатки, уперся еще один ствол.

— Только не надо подныривать, выбивать, убегать, — предостерег голос сзади, — без шевелений! — Значит, это не случайность, и, значит, кроме этих двух, как минимум есть еще один человек, который находится возле прожектора.

Я попробовал чуть сместиться в сторону, чтобы проверить плотность контакта. Но дуло сзади словно приросло к телу.

Хватко действуют ребятки. Миллиметра надежды не оставляют.

— Но-но, не балуй!

Ствол автомата спереди больно вдавился в мой живот. Хорошо вдавился, чуть не на дециметр. Теперь, дергайся — не дергайся, ничего не выйдет. Зажатый двумя стволами, словно букашка в гербарии иголками, я не мог даже шевельнуться. Если бы напор был не таким сильным, я бы мог попытаться неожиданным рывком ускользнуть в сторону, предоставляя противникам возможность пристрелить друг друга. Но в таком положении я непременно потащил бы зацепившиеся за одежду и тело дула за собой и получил бы две пули: одну сзади, другую спереди. По той же причине я не мог выбить оружие. Мне некуда было отпрыгнуть. Чужие руки обшарили мне карманы, подмышки, пах.

— Пусто!

Еще бы не пусто! Я не мародер — трофеев с трупов не брал. И, кажется, зря. По крайней мере сейчас мог бы изобразить происшествие как попытку случайно вырвавшегося заложника завладеть оружием.