Обет молчания

— На, выпей!

— Опять? — занервничал полковник Городец. — Ты что, из меня наркомана хочешь сделать?

— Это всего лишь снотворное. Ляжешь поспишь.

А нет — буду колоть!

Полковник собрал в горсть таблетки, бросил их в рот.

— Глотай!

Сглотнул.

— Открой рот!

Открыл.

Вроде пусто — ничего под язык и за зубы не запрятал.

— Спокойной ночи.

То есть дня…

Полковник Городец лег на диван и, несмотря на жару, был укутан и подоткнут со всех сторон одеялом, чтобы никто не задавался вопросом, отчего у отдыхающего постояльца руки завернуты за спину и пристегнуты наручниками к ногам.

— Не беспокойте нас — мой приятель приболел, и ему нужен покой, — попросил «чистильщик» дежурную по этажу.

Сам отправился на рынок, где купил красные корочки с гербом России. Купил ноутбук с принтером. И купил штемпельную краску.

Вернулся в номер, сел, закрыл дверь. Набрал на ноутбуке внутренности удостоверения, распечатал, вклеил в корочки, по-быстрому «нарисовал» все необходимые печати и штампы.

Сойдет. Все равно никто его удостоверение на экспертизу не потащит. Тут ведь главное не удостоверение, а манеры. Манеры следователя по особо важным делам с Петровки — вальяжные, как у всех москвичей, чуть загадочные, как у любого «важняка», слегка пренебрежительные, как это принято у милиционеров, и немного покровительственные, когда милиционер имеет чин подполковника.

Ну как у вас тут?.. А нас текучка заела — то министра под микитки берем, то генерала в Матросскую Тишину спроваживаем. Тоска…

Да — примерно так.

Ноутбук, принтер и краску новоиспеченный «важняк» расколошматил молотком, сбросил куски в пакеты и выкинул в несколько мусорных баков…

Когда полковник Городец, зевнув, проснулся, его похититель сидел за столом, чего-то там мудря.

— А, выдрыхся, — довольно миролюбиво сказал он. — Ну-ка присядь. Повернись… Еще чуток… Улыбнись…

— Ты чего?

— Фотографировать тебя буду. На паспорт. Станешь ты у нас теперь гражданином Петровым Сергеем Аркадьевичем. Запомнишь или на бумажке написать?

Странно все это было. Честно говоря, полковник был уверен, что на Родине его ждет конвой и этап. А этот какие-то фотографии делает.

— На хрена мне паспорт?

— Ну не с немецким же аусвайсом тебе путешествовать!

В самолет шли, как поется в песне — «скованные одной цепью». Чтобы наручники были не видны, на цепочку набросили плащ. Все должны были считать, что особо важный следователь везет в Москву особо опасного преступника.

Напуганные удостоверением, но больше манерами пассажира, бортпроводницы посадили «сладкую парочку» в самом конце салона, одних, согнав всех пассажиров вперед.

Теперь можно было и поговорить.

Хотя вряд ли из этого хоть что-нибудь получится…

— Ничего не хочешь мне сказать? — спросил «важняк».