Обет молчания

Потому что там, где был прожектор, там и был вертолет!

Вот и «маузер» пригодился! Потому что никакой иной пистолет заменить его в такой ситуации не мог. Древнее — сто лет в обед, — но чрезвычайно мощное, способное стрелять на километр оружие запросто добивало до стальной птицы.

Знал бы Герман Геринг, кто будет стрелять из его пистолета и во что! Русский — в немецкого аса из оружия маршала немецкой авиации! Ну — не дурдом?

Пуля ударила в прожектор, разбив стекло.

Мгновенно стало темно.

Только там, в небе, рокотал двигатель и мигали бортовые огни.

А внизу вспыхивали огненно-красными звездочками выстрелы.

Бах!

Бах!..

Поправка два градуса… Чтобы попасть туда, где расположена кабина.

И снова…

Бах!

Бах!..

Пули легли в цель, отчего один из приборов, дрогнув, уронил вниз стрелку.

«Маузер» выплюнул последние патроны. Перезаряжать его было делом хлопотным.

«Маузер» был отброшен, и в руку удобно лег «кольт», некогда принадлежавший Аль Капоне.

Б-бах!

Б-бах!

Б-бах!.. Ахнули новые выстрелы.

Одиннадцатимиллиметровые пули устремились ввысь. «Кольт» был, конечно, похуже «маузера», но одна пуля все ж таки угодила в пилотскую кабину. Что-то, подобно кувалде, ударило в обшивку, так что весь вертолет ощутимо тряхнуло!

Ни черта себе!..

Пилот дернул ручку, и вертолет, кренясь, будто утлый челн в штормовом море, лег на обратный курс!

Не привыкли немецкие пилоты, чтобы по ним палили из боевого оружия, дырявя обшивку их в общем-то гражданских, без всякой брони, винтокрылых машин.

Улетел вертолет!..

Ну, значит, и им пора. Потому что где-то далеко уже замигали синенькие вспышки сирен…

Ходу!..

Глава 49

— Небо-семь, ответьте Земле-два.

Что у вас, почему прекратили преследование?

Потому — прекратили!

— Я подбит!

— Что?! Как подбит? Кем подбит?

— Теми, кого я преследовал! Они стреляли в меня! И попали. Машина повреждена, я немедленно возвращаюсь на базу!

Вот ведь врет и не краснеет. Ну или краснеет, просто в темноте не видно! Ничего он не подбит — подумаешь — прожектор, пара приборов и кое-где обшивка попорчена — вполне еще можно летать! Наши асы времен Второй мировой войны, да и немецкие тоже, бывало, с сотней пробоин, не чета этим, на аэродромы садились — и хоть бы что! Заштопаются на скорую руку и снова летели под огонь вражеских зениток. А этот — какого-то древнего «маузера» испугался! Пусть даже принадлежавшего Герману Герингу!..

Но это ничего, что авиация в этом деле больше не участвует — обойдемся как-нибудь без них. Есть еще наземные «части».

— Девятнадцатый!

Двадцать девятый!

Двадцать третий!

Десятый…

Фас!

Все — фас!..

Глава 50

Несется, мотается из стороны в сторону мятый, будто только что из-под пресса вышел, микроавтобус. А был — как новенький…

Несется по дороге, уходя от погони.

Вскочил на мост.