Обет молчания

Который под его свирепым взглядом даже как-то весь съежился.

— Ты что? Ты что удумал, паразит?..

Ах ты дьявол!.. Вот от чего, вернее, от кого он не избавился. Вот кто неотлучно находится при нем! Все это время!

Он резко свернул и загнал машину в какие-то кусты.

Благо, пока преследователи на него не вышли.

Остановился, выскочил, обежал машину, открыл дверцу, наклонился к пленнику, рванул с него ремни безопасности.

— Повернись!

Расстегнул наручники. Крикнул:

— Раздевайся!

Пихнул в бок «маузером».

Ну точно — псих! Или он дурных киношек насмотрелся, где перед расстрелом жертвы обязательно раздевают до исподнего?

— Ты что — охренел?! Хочешь стрелять — стреляй как есть. Меня после — в морге разденут! Чего мне самому трудиться! — зло сказал полковник.

— Раздевайся — я сказал!

Вскинул «маузер», пальнул над самым ухом пленника, так что у того чуть перепонка не лопнула.

— Убью падлу!

Ну так бы сразу и сказал!

Не на шутку перепуганный и злой как черт полковник Городец стал стаскивать с себя одежду.

— Трусы — тоже!

— Ты что, совсем съехал? Или извращенец?

— Скидай я сказал!

Выставил «маузер», щелкнул курком.

— Считаю до двух… Раз!..

Между жизнью и трусами умный человек выбирает трусы."

"Полковник шустро спустил на пятки трусы, оставшись в чем его родила сорок лет назад мама.

— В машину!

Прикрываясь горстью, будто на медосмотре, полез в машину. Без одежды он чувствовал себя не так уверенно, как раньше.

— Руки!

Протянул вперед руки. На правом запястье защелкнулись наручники. Другое кольцо — на руле.

— Сиди смирно!

Голый Городец сидел смирно, удивленно глядя на своего похитителя. Он что — смыться решил, а его здесь оставить? Голого?

Но тот никуда смываться не собирался — выскочил из машины, задрал вверх голову. Где-то там, в небе, стрекотал вертолет, от которого спасения не было — как от всевидящего ока. Как в сказке про Машу и медведя — высоко сижу — далеко гляжу!

И что с ним делать?..

Может, точно — сдаться?..

Русский диверсант вышел на дорогу и поднял вверх руки. В любой стране мира этот жест читался одинаково — я сдаюсь.

— Небо-семь вызывает Землю-два.

Он сдается!..

— Соблюдайте осторожность — он может быть вооружен!

Чтобы проверить, вооружен ли он, нужно было спуститься ниже.

Вертолет просел на пятьдесят метров, врубив мощный, на который смотреть было невозможно, прожектор!

Да нет, вроде не вооружен — в руках ничего нет!..

В луче света стоял одинокий, с вскинутыми к небу руками человек.

Вертолет ревел, зависнув на месте, как гигантская железная стрекоза, собирающаяся сожрать маленького, жалкого червяка.

Но червяк вдруг изогнулся, выдернул откуда-то из-за спины огромный, каких в природе-то не бывает, пистолет и, замерев, будто статуя, стал палить в прожектор, всаживая в него пулю за пулей.