Обет молчания

Заранее! Отчего и нагнали сюда столько людей и охраняли его, будто премьер-министра!

Ах ты черт тебя раздери!

Вот в чем суть и объяснение противоречиям, мучившим его все это время, — несовпадению значимости предателя масштабам охранных мероприятий! Пешку охраняли не по чину, охраняли — как короля, ну или, в крайнем случае, как ферзя!

Теперь это ясно. Как божий день! И ясно — почему!

Они просто знали, что за ним придут!

Знали и готовились к встрече!

Не охранники это были, а — ловцы! На которых зверь бежит! Вернее, прибежал уже!

Вот в чем дело!

И это многое меняет! Вернее, все меняет! Все ставит с ног на голову!

И зажигалка погасла!.. Не потому, что обожгла пальцы, совсем по другой причине!

Из-за вопросов. Которые появились за мгновенье до того, как упал меч! Очень неудобные вопросы, на которые не было ответа.

Если они знали — то откуда узнали?

Вернее — от кого узнали?!

Из каких источников они могли получить информацию об операции, о которой были поставлены в известность — должны были быть поставлены — далеко не все, но лишь единицы?

Откуда?!

И единственно возможный ответ — только оттуда, из Москвы.

Из — нее!..

Потухла зажигалка, так и не найдя фитиля…

Опустился карающий меч…

Вот потому-то не хватающие звезд с неба «чистильщики» сто крат лучше перепрофилированных в убийцы разведчиков. Тем — что не думают, а дело делают!

Вот и ему бы не думать — многих бы бед тогда он избежал сам и многих людей от беды уберег.

А он взял да и задумался!..

Глава 42

Когда Herr Baumgartman пришел в себя, он в первое мгновение не понял, что с ним и где он. Потому что он лежал, но лежал не на диване, а на полу. И к тому же не мог пошевелиться. И еще чувствовал, что задыхается потому что его окутывал ползущий на него дым.

И тут он вспомнил про пожар!

Ну да, конечно, — вначале был дым, потом сирены.

И, вспомнив про пожар, вспомнил про пожарного… Которого пытался зарезать. Жаль — неудачно.

Ей-богу — лучше бы он сдох!..

Herr Baumgartman в отчаянии застонал.

И над ним сей момент кто-то склонился. Весь в серебристом и блестящем, как елочная игрушка.

Спросил участливо:

— Ну что — очухался?

По-русски спросил… Черт его в клочки раздери — по-русски!

— Ну и падла же ты! — в сердцах сказал Herr Baumgartman.

И это за то, что его не убили, хотя могли! Вернее — должны были!

— Вставай! — приказал пожарный. — Сам-то, своими ножками, идти сможешь или нет?

Но полковник хоть бы пошевелился!

— Ты кто такой?! — грозно спросил он.

— Можешь считать, что твой ангел-спаситель! — хмыкнул пожарный.

— А коли так — спасай. Или… добивай! Чего вылупился-то! — зло бросил Herr Baumgartman, пытаясь высвободиться, отчего отчаянно дергал руками и ногами.

— Ну так пойдешь или нет?

— Сам иди! — ответил полковник, и сказал куда.