Обет молчания

И стали ждать…

Через две недели полковник Еременко умер, но совсем не так, как должен был! Полковника не застрелили и не взорвали, он умер своей смертью, от внезапного сердечного приступа.

Результат был, но был смазан. Платить за такое жалко.

— Может, это вовсе не они, может, он сам «зажмурился»? — сомневались воры. — Кабы его на перо посадили, сомнений бы не было. А отстегивать за инфаркты — слишком жирно будет!

И остаток суммы не перевели, решив, что «хватит с них аванса»!

О чем очень скоро пожалели! Через несколько дней пожалели, когда узнали, что один из их «коллег» закончил свой земной путь. Эта смерть сомнений уже не вызывала — потому что у найденного в собственной постели трупа не было головы. Голова была отрезана, положена на большое блюдо и поставлена возле дома следующего кандидата в покойники.

Рот головы был широко раскрыт, и из него торчали доллары. Что следовало понимать как намек.

Воры были привычны к смертям, но к чужим, не своим. И не к таким…

Остаток денег был переведен по указанным счетам в тот же день. А воры поняли, что имеют дело с очень серьезными людьми. С которыми можно иметь дела и в дальнейшем…

Глава 35

Микроавтобус ехал по ночным улицам. Не несся, а именно ехал. Носятся только гангстеры в боевиках. Профессионалы ездят, соблюдая все правила и скоростные ограничения. Им нарываться на гаишные проверки ни к чему.

На сиденье, плотно зажатый с двух сторон дюжими бойцами, сидел пленник. От него густо пахло спиртным. Если машину остановят, то он сойдет за перепившего алкаша, а конвой — за его приятелей. На голове пленника был мешок, который можно в случае необходимости мгновенно сбросить.

Но микроавтобус никто не останавливал. Он выехал за город, свернул на грунтовку, где в кустах стоял тентованный «КамАЗ». Сверху сбросили металлические сходни, по которым микроавтобус въехал прямо в кузов. Вход заложили мешками с картошкой, и «КамАЗ» выехал на дорогу.

Через три часа грузовик въехал в гараж. Мешки разбросали, микроавтобус своим ходом, сдав назад, скатился на бетонный пол, пленника выволокли из салона, поставили на ноги и стащили с его головы мешок.

— Кто это такой? — спросил «Первый».

— Как кто?.. «Уборщик».

Это был «уборщик» четырехэтажного барака, но это был не «прораб». «Прораб» был совсем другим был светлым, а этот — кавказец!

— Приведите его в чувство, — приказал «Первый».

Пленнику закатали рукав и воткнули в вену иглу шприца.

Он вздохнул и открыл глаза.

— Ты кто?

Пленник было дернулся, но увидел вокруг себя несколько крепких ребят, увидел бетонные стены без окон и закрытые металлические ворота.

— Ну, чего молчишь?

— А чего говорить?

— Это ты стрелял?

Вопрос был очевиден, потому что его повязали на месте преступления сразу после выстрела.