Обет молчания

Зачем «прорабу» ссужать деньгами кого-то еще, а не совершать покупку самому? И зачем напяливать на себя строительную робу, будучи фактически хозяином дома?

Зачем?..

Объяснения могли быть разные — это могла быть причуда богатого человека, шутка, розыгрыш, желание преподнести кому-нибудь сюрприз, попытка уйти от налогов…"

"Но если эта была шутка, то она очень затянулась. А если попытка не платить налоги, то зачем переодеваться в строительную робу?..

Все эти объяснения могли удовлетворить разве что профана. Но не могли — профессионала. Если человек покупает дом на подставное имя, устраивает маскарад с переодеванием и если купленный дом стоит не где-нибудь, а рядом с домом «объекта», то вряд ли это случайность…

Тогда что?

Ответ напрашивался сам собой… Если человек покупает дом, который располагается вплотную к дому «объекта», то, по всей видимости, он покупает его с целью находиться поближе к месту действия. Для чего — тоже понятно. Для пригляда за окружающей территорией. Или, выражаясь казенным языком, — для ведения контрслежки.

Так?

Почти наверняка — так!

А раз так, то остался пустяк — осталось отыскать сбежавшего «прораба», чтобы выяснить, кому он служит и что успел увидеть и узнать…

Глава 28

Несколько десятков секунд Резидент бежал в образе — бежал что было сил, петляя, часто и испуганно оглядываясь. Если они его видят, то они должны видеть прораба. Если они его настигнут, то придется отбиваться так, как отбивался бы прораб. Если они его схватят — ничего не останется как умереть. Но тоже — в образе!

Он и так позволил себе слишком много — позволил себе сбежать, вместо того чтобы погибнуть.

Еще немного.

Еще!..

Отпущенная ему полуминутная фора была использована практически полностью. Противник очухался и бросился вдогонку. Там, сзади, он заметил три быстро приближающиеся фигуры в милицейской форме. В отличие от «прораба» они бежали легко и ровно, экономя силы для финишного рывка. У «прораба» шансов на спасение не было.

Были — у Резидента.

Все — пора!..

Резидент резко свернул в ближайшую подворотню, где, пробежав несколько шагов, увидел одинокого пешехода — женщину средних лет.

Жаль, что не мужчину. Но выбирать не приходится.

Резидент подскочил к женщине, и сделав страшное лицо и прошипев: «Молчи дура — убью!», сорвал с нее плащ, шарф и шляпку, сдернул туфли, с хрустом рванул пополам блузку, так что в полутьме взблеснули голые груди. В разорванной блузке, полуголая, она на улицу не выбежит — постесняется! И побоится! Толкнув онемевшую от шока жертву в ближайший подъезд, он захлопнул дверь.