Обет молчания

Допускал их возможность — чего в жизни не бывает, всякое бывает, но не допускал присутствия случайности в своем деле!

И еще человек, поставивший рядом со знаком вопроса восклицательный знак, привык, чтобы его приказы выполнялись беспрекословно, даже если они отдаются не голосом, а знаками препинания на бумаге.

Этот дом, рядом с домом «объекта», ему не нравился. Активно не нравился! Конечно, не сам по себе.

Тот домик сто лет стоял, никому не мешая, и еще мог сто простоять, кабы его не начали крушить и перестраивать. И пусть бы, мало ли чего у нас не перекраивают на новый лад, но его начали крушить и перестраивать именно теперь — ни раньше и ни позже!..

Почему не месяцем раньше?!

Или неделей позже?!

Скорее всего случайно. Почти наверняка случайно! Но… вдруг не случайно?..

— Проверьте все проходящие по сделкам с этим домом документы, — приказал любитель знаков препинания. — И всех принимавших в них участие людей. Больше других обратите внимание на этих…

Он бросил на стол несколько десятков фотографий, из которых выбрал несколько. Выбрал — две. Фотографию крупного, в добротной одежде мужчины. И фотографию строителя в грязных сапогах, каске и заляпанной краской и раствором спецовке.

— Эти меня интересуют больше всего!.. Вам все понятно?

— Да!

Крупный мужчина на первом фото был покупатель четырехэтажного кирпичного барака, который он перестраивал в особняк.

Строитель в заляпанных грязью сапогах — нанятый им прораб!

Это были — Актер…

И Резидент…

Глава 24

Актер пил горькую…

Его разгульная, в образе «нового русского», обмывающего покупку четырехэтажного дома в центре города, жизнь закончилась — больше он деньгами не сорил и по ресторанам и ночным клубам не шлялся, потому что его «прораб» приказал ему безвылазно сидеть в гостинице!

Очень жаль! Он только-только вошел в роль и во вкус — и на тебе!

Ладно хоть последнего удовольствия не лишили…

Последним из доступных удовольствий был холодильник в номере, под завязку забитый алкогольной продукцией. Который Актер и открывал через каждые пятнадцать-двадцать минут."

"Эх, жаль, компаньонов нет — хоть бы швейцар какой или дежурная по этажу… Западло пить вот так вот, в одиночку, как будто он горький пьяница…

Но — делать нечего, потому что «прораб» строго-настрого приказал ему никого в номер не пускать, дверь не открывать и шторы на окнах не раздергивать.

Ну и ладно… Зато водки — хоть залейся, и водка дармовая! Так что пару дней он продержится, а там… Что будет «там», Актер не загадывал. В этом спектакле он был всего лишь статистом, его дело маленькое — играть. А за содержание пьесы, режиссуру и наличие спиртного в холодильнике пусть отвечают другие!

Пусть отвечает «прораб».