Обет молчания

И никакая собака и никакой прибор такой труп ни в жизнь не учуют, потому что этих трупов кругом…

Таким образом кладбищенская братия умудрялась снимать с каждого места по два урожая — днем с родственников безвременно усопших, ночью — с незваных визитеров. Бизнес шел так хорошо, что иногда поверх гроба приходилось укладывать по два, а то и по три покойника.

Но нынешний случай был особый — нынче никого никуда подселять не нужно было, нужно было выселять.

— Как же так? — поразился сторож. — Зачем его оттуда? И куда?

— Я его в другом месте похоронить хочу, — популярно объяснил посетитель. — С видом на море.

— Тогда десять.

— Ты же говорил — пять! — возмутился посетитель.

— Пять, если бы ты мертвяка привез, а если на вынос, то тогда больше, — популярно объяснил сторож.

— Тогда шесть…

Сошлись на восьми.

Несмотря на кромешную темноту, сторож быстро нашел нужную могилу и в полчаса раскопал ее.

Похититель трупов свесился вниз, различив в темноте что-то неясное, светлое.

— Этот, что ли?

— Нет, этот не твой, этот чужой. Твой ниже. Пронзительно заскрипели выдираемые из дерева гвозди. Глухо стукнула крышка.

— Давай тяни.

Посетитель ухватился за вылезшие из тьмы ямы бледные руки, потащил их вверх, пятясь от могилы. Покойник был голый.

— А почему он голый?

— Потому что ему один хрен — что голому, что одетому. Ему на танцы не ходить, — популярно объяснил сторож.

Вот тебе и еще одна статья доходов! Это какие же они с квадратного метра земли бабки снимают, если посчитать, сколько вокруг, друг на дружке, да в два-три слоя голых трупов лежит?!

— Ну что, твой, что ли?

— Мой.

— Ну тогда забирай…

В могиле что-то глухо стукнуло. Повезло подселенному покойнику — должен был лежать, скрючившись на крышке, а лег в освободившийся и очень даже приличный гроб. А тот, «выселенный», поехал в Москву на «КамАЗе»-рефрижераторе, вмороженный в коровьи туши. Туши пошли на отбивные и котлетки москвичам, труп — экспертам…

— В целом картина ясная, — оценили картину повреждений отставники-криминалисты. — Потерпевший упал с двадцати — двадцатипятиметровой высоты на твердую поверхность, бетон или асфальт… Правда, вот эти вмятинки…

Еле заметные синяки были на запястьях рук. Даже не синяки, так — тени.

— Если бы он жил дольше, они, возможно, оформились бы в полноценные внутренние кровоподтеки, — сообщили эксперты. — А так не успели.

— Вы хотите сказать, что покойника кто-то перед смертью с силой удерживал за руки?

— Может быть…

Криминалисты вытащили увеличительные стекла и стали копаться в голове трупа.

— Ну точно, — обрадовались они. — Вот, полюбуйтесь."

"Любоваться особо было не на что, но нужно. Пальцы экспертов залезли в мертвую шевелюру.