Обет молчания

"

"— Ну что здесь можно сказать… — чесали в затылках криминалисты с тридцатилетним стажем работы. — Рисунок брызг крови на ковровом покрытии, одежде и потолке типичен для подобного рода ранений. Но есть одно маленькое «но»…

Так, так, интересно. Что это за «но», которое ускользнуло от местных сыщиков?

— Вот здесь на одежде и на ковре должны быть капли крови, — показывали заслуженные эксперты с Петровки и Лубянки, ныне персональные и просто пенсионеры. — А их нет. Что довольно странно.

— Почему должны быть?

— Потому что когда человек стреляет в себя из ружья, то он это ружье роняет, потому что умирает, — растолковывали очевидные для них и неочевидные для периферийных экспертов вещи ветераны. — Ну вот представьте себе — вы держите ружье, нажимаете курок, пуля разносит вам череп, и вы… роняете ружье вниз. Отчего отраженные пороховыми газами капли выбитой из раны крови рисуют специфическую дорожку на одежде и полу. Которой нет. И, кстати, пороховой нагар здесь имеет округлую конфигурацию, хотя должен иметь форму запятой.

Ну и что с того?..

— То есть можно предположить, что ружье после выстрела не упало вниз под влиянием силы тяжести, а некоторое время продолжало находиться в горизонтальном положении. Что вряд ли возможно, если принять во внимание тот факт, что потерпевший, который его до того удерживал, в этот момент был уже без головы.

А ведь точно!.. Покойник ружье держать не может! У покойника ружье камнем падает вниз, оставляя в падении все эти запятые и дорожки.

— Отсюда нельзя исключить, что выстрел был произведен из оружия, которое держал не потерпевший, а кто-то еще. Либо потерпевший и кто-то еще, кто, выкрутив руки потерпевшему, направил ствол ему в голову и нажал на спусковой крючок.

Значит, все-таки «кто-то еще»…

А в тех двух случаях? В тех все было не так очевидно.

— Вот если бы можно было взглянуть на тела… Отчего нельзя, можно… Если надо. Ночью в хибарку сторожа Семеновского кладбища постучал неизвестный.

— Здорово, отец! — радостно приветствовал он заспанного охранника. — Заработать хочешь? А кто не хочет?..

— Пять штук, — без запинки, хоть и со сна, буркнул сторож.

— За что пять штук? — удивился ночной посетитель, потому что даже еще сказать ничего не успел.

— За каждого мертвяка.

Бизнес сторожа был по профилю — похоронный. К нему привозили ночами мертвяков, которых он определял «на подселение», то есть раскапывал свежие могилы, бросал покойника сверху, на крышку гроба, и засыпал землей, выравнивая холмик. Был один покойник — стало два.