Обет молчания

Подняли к раскрытому люку и спустили вниз по лестнице. Внутри цистерны были оборудованы сидячие места. Рядом сел Куратор. В люк опустили емкость, которую заполнили соляркой. И бензовоз оказался под самую горловину заполнен горючкой.

Далее могли быть варианты.

Вариант первый — выстрел в затылок, расчленение, растаскивание по лесополосам частей его тела.

Вариант второй — медицинский кабинет — последний, жесткий, с наркотиками, гипнозом, излучениями, вживлением в мозг электродов и прочей подобной ерундой допрос, и далее все то же самое — выстрел, расчленение…

Бензовоз остановился. Люк открыли. Горючку выкачали, «пробку» убрали.

— Выходи!..

Они вскарабкались по лестнице наверх. Увидели подземный гараж.

Значит, вариант номер два.

Его провели по подземному переходу до лифта. Подняли на третий этаж. Сопроводили по коридору до нужного кабинета.

— Здесь. Толкнули дверь.

За дверью был медицинский кабинет, был похожий на операционный стол. И была куча каких-то приборов.

— Сюда, пожалуйста, — показал врач.

Резидента разложили на столе. В глаза ему ударил яркий свет операционного светильника. Кто-то поправил ему голову. Кто-то склонился над его лицом.

Сейчас узкий, словно остро заточенное шило, луч ультразвука, легко пройдя сквозь кость черепа, пронзит его мозг, выжигая нейроны…

— Мне все понятно, — сказал голос. И склонившаяся над ним тень ушла куда-то вбок. — Можете готовить его к операции…

Его сняли со стола, посадили на табурет, побрили голову, снова втащили на стол, обложили голову салфетками, протерли голый череп и лицо спиртом…

Значит, не ультразвук, значит, электроды… Выпилят в черепной коробке «окно», откроют мозг, навтыкают в него тонкие металлические проволочки, на которые будут подавать электроток, подавляя волю и раздражая речевые центры…

Значит, так…

На лицо, закрывая нос и рот, легла маска. Зашипел газ.

«Жаль…» — успел подумать он.

И отключился…

Когда он пришел в себя, он понял, что помнит, кто он и что с ним было. Значит, мозг не разрушен…

И еще почувствовал, что у него болит лицо. И все сильнее и сильнее болит.

«Что вы сделали с моим лицом?» — хотел спросить он стоящего рядом врача. Но спросить не смог.

Неужели они отключили ему речь?..

— Хочешь знать, что мы с тобой сделали? — усмехнулся врач. — Сделали… А что сделали, ты узнаешь не теперь, узнаешь потом. Потерпи.

Через несколько недель с него сняли повязки.

И подняли над ним большое зеркало.

В зеркале отразился средних лет мужчина. Отразился не он.

Или все-таки это торсионка и у него просто сдвинулось сознание?

— Нравится? — спросил врач. — Лично мне — нравится. По крайней мере, это лучше, чем то, что было раньше. А будет еще лучше. Будет вот так…

И он показал фотографию. На которой был популярный западный киноартист.