Обет молчания

Равно как когда есть одни только деньги. А если объединить в одних руках и то и другое…

Это более похоже на правду. Но наверняка не узнать. Наверняка это может знать лишь один человек — лишь тот, кто все это задумал…

В любом случае теперь для него важнее всего вычислить источник утечки информации. И поэтому не отвяжется — душу налево вывернет, но не отвяжется!

Получается, ультразвукового и торсионного копания в мозгах не избежать. Нет у него иного выхода, как добиваться показаний, чего бы это ни стоило. Чего бы это ни стоило упорствующему молчуну.

Не сегодня-завтра они потащат его на «стол», нацепят на голову обруч-ретранслятор и…

Нет, лучше умереть, потому что все равно придется умереть, но до того, возможно, предав. Потому что противостоять торсионному воздействию их в учебке не учили. Тогда оно еще только начинало изучаться, и, насколько шагнула вперед наука, неизвестно. Кто их знает — может, они научились вскрывать мозги, как консервные банки.

Нет, рисковать нельзя. Надо умереть, лишив их источника информации. Мертвый мозг им не выпотрошить! Нужно убить себя, чтобы убить мозг. И это единственный и не самый худший в его положении выход.

Нужно найти способ умереть…

Резидент оглядел «палату».

Идеальная, стерильная пустота — ни гвоздя, ни вбитого в стену дюбеля, ни вазы, которую можно разбить, чтобы получить острый осколок, которым можно вскрыть аорту. И даже лампочка утоплена глубоко в потолок и забрана бронированным плафоном.

Все продумали, ничего не забыли!

Но даже если бы забыли, то толку от этого было чуть — не добраться до того гвоздя или стекла. Потому что не встать — на щиколотках застегнуты мягкие манжеты, привязанные к спинки кровати. Поворачиваться на бок можно — освободить ноги нет. На кистях «щадящие» наручники, фиксирующие руки в положении над головой. Классическая «растяжка», лишающая возможности свести руки вместе, чтобы покопаться в замке. Можно дотянуться до стальных цепочек зубами, но нельзя их перегрызть.

Надо найти какой-нибудь предлог, чтобы его отстегнули.

Попроситься в туалет?

Просился. И напросился на «утку».

Симулировать сердечный припадок?

Симулировал. Прибежал врач и, не отстегивая от кровати, снял кардиограмму и поставил пару уколов.

Сказать, что готов дать показания в письменном виде?

Наверняка принесут видеокамеру.

Что можно придумать еще?

А черт его знает!

Соображать, будучи распятым, почти как на кресте, получается не очень. Но все равно нужно думать.

Думать.

Думать.

Думать…

И использовать любой представившийся случай. Потому что тому, кто чего-то страстно желает, иногда везет. Часто везет. Сколько раз на своем опыте убеждался. А он желает! Он желает так, как никогда ранее не желал.