Обет молчания

Теперь не рванули. Теперь двое или трое качнулись в сторону раненого, но сразу же вдоль строя простучала длинная очередь, и все, мгновенно отхлынув, прижались к стене.

Это была серьезная заявка — их не пугали, их убивали.

— Всем стоять! — крикнул командир автоматчиков. — Кто шевельнется — умрет! — И, смягчив тон, добавил: — Бросьте глупить, мужики. Или вы тут все…

Спецназовцы подчинились. Потому что неподчинение было равно смерти — глупой смерти, бессмысленной смерти, бесполезной смерти.

Раненного в ногу спецназовца оттащили в сторону и, разорвав индивидуальный пакет, стали перевязывать. Остальные мрачно стояли, рассматривая мир через переплетение колючей проволоки.

Где-то хлопнула дверь. Раздвинув автоматчиков плечом, вперед вышел незнакомый офицер. Судя по реакции окружающих, кто-то из начальства.

— Командир части полковник Громов, — представился офицер. И, быстро оглядевшись и заметив на полу раненого, поморщился. — Да… нехорошо получилось. Но вы сами виноваты. Мы ведь предупреждали, просили.

— Что вы от нас хотите? — прервали его спецназовцы.

— Всего лишь найти с вами общий язык.

— И для этого за колючку загнали?

— Для этого, — кивнул полковник. — Чтобы вы не наделали глупостей. Чтобы дать вам возможность доказать свою лояльность по отношению к нам.

— И как вы собираетесь это сделать?

— Очень просто. Стрельбой по мишеням…

Далеко, в том конце тоннеля, хлопнула дверь, несколько автоматчиков выволокли какое-то тело, привалили к стене, пристегнули к выступающей из разбитого в щепу деревянного щита скобе.

Так это же… Это же!..

— Это же Иван!.. — ахнули все.

Иван мрачно, исподлобья смотрел на своих, сбившихся в кучу приятелей. В отличие от них он догадывался, что сейчас произойдет, и поэтому не обрадовался встрече.

— Вы хотели пострелять — вот вам цель.

— Кровью хотите нас повязать? — сразу все поняли спецназовцы.

— Вы сами себя повязали еще раньше. Вы в той крови по самое горло… Неужели не понятно, что половины того, что вы со своим генералом наворотили, хватит для пожизненного приговора? Для двух пожизненных приговоров…

Так что это так, формальность. Но необходимая формальность. Если его отпустить, он вложит нас, а значит, и вас, первому встретившемуся на пути милиционеру. Чего допустить нельзя. Хотя бы из чувства самосохранения.

Спецназовцы молчали.

— Давайте, как в боевых… Это же ваши правила — жертвовать одним ради всех. Ну, кто самый смелый? Смелых не нашлось.

— Тогда решение принимать буду я. Давайте вон того.

Крайнего бойца выволокли из-за ограждения, защелкнули на запястьях наручники. Подталкивая в спину прикладами, погнали к мишеням.

— На, держи.

Крепко ухватили с двух сторон под локти, сунули в руки пистолет.