Обет молчания

Но суммарно, исходя из того, что из всех вариантов развития событий разумней всего предполагать худшее, высказались за значительную степень вероятности данного события.

Да, взрыв мог прозвучать.

Расписать последующие за этим события было проще. Потому что они укладывались в общепринятые стандарты.

Наибольшую реакцию на происшествие должны будут высказать европейские страны. Резко негативную — бывшие республики СССР. Нейтрально-настороженную — Китай. И далее в порядке убывания еще тридцать стран и два десятка международных организаций…

Внутри страны факт взрыва будет в наибольшей степени использован политической и военной оппозицией. При этом можно предположить, что правительство, Президент, армия, силовые министерства, лидеры ведущих партий поступят следующим образом…

Президент внимательно прочел представленное советниками заключение. Взрыв не исключался. И этот взрыв должен был стать неизбежным катализатором как внутренней российской, так и общемировой политики.

Или не должен был произойти.

Лучше должен? Или лучше не должен? Какой вариант принесет больше пользы Америке?

Президент думал, взвешивал, советовался. А потом позвал одного из своих помощников.

— Срочно сформулируйте и передайте Президенту России сообщение о том, что согласно сведениям, поступившим по каналам разведуправления США, на территории России не исключен террористический акт, в котором будет использовано похищенное из военных складов атомное оружие.

— Что отвечать, если будет запрошена дополнительная информация по характеру и направленности угрозы?

— Ничего не отвечать. Ссылайтесь на конфиденциальность источников и недостаток фактического материала.

— По каким каналам следует передать сообщение?

— По каналам МИДа.

— Но в этом случае оно может стать известно многим. Если использовать прямую телефонную связь…

— Делайте, что вам сказано…

Президент США сделал первый ход. Очень мудрый ход. Потому что сразу в две стороны. Или, как сказал бы его российский коллега, — убил одним выстрелом двух зайцев. Он предупредил потенциальную жертву о грозящей ему ядерной опасности, но не указал, откуда она исходит. Формально он оказывал помощь. Фактически преследовал свои далеко идущие цели.

Президент проводил глубинную политическую разведку."

"Он бросил в и без того враждующую и грызущуюся друг с другом стаю политических противников дополнительный камень раздора, на который они не могли. не прореагировать. Теперь, наблюдая за Россией и возней, поднявшейся вокруг его сообщения, он имел возможность составить мнение о всех существующих на российском игровом поле политических фигурах. Об их реальном, а не декларируемом весе и возможностях.