Молчание сфинкса

Прошлая их беседа оставила у него странный осадок. Старичок Захаров вроде был и словоохотлив, и правдив, и вместе с тем — и вот как раз это Никита помнил очень отчетливо — создавалось впечатление, что он что-то, быть может, очень важное, умышленно недоговаривает. Никита помнил и доктора Волкова — тот тоже давал свои показания, что называется, поэтапно. Возможно, все это простое совпадение. Но сейчас, после третьего по счету убийства, Никита в простые совпадения уже не верил.

— Вы что-то видели, Алексей Тимофеевич? — спросил он."

"— Видеть-то я видел, да вот только не знаю, что видел, — Захаров снял кепку. — Вы-то, милиция, по дворам пошли людей спрашивать. Что ж, верно, а что еще таком случае делать? Спрашивали вон соседей моих — может, кто что подозрительное утром сегодня заметил. А я-то утром и не видел ничего, и не слышал, потому что с внуком занимался. Супруга-то моя сегодня чуть свет в город отправилась. Талон у нее в поликлинику к глазному. Катаракта ее мучает, вот операцию хотят делать, вот она-то уехала, а я с внуком остался. Пока выкупал его, пока кашу овсяную сварил. Ест он у нас плохо, прямо с барабанным боем. Особенно кашу. Что-нибудь вкусное — это сразу подметет, а кашу нет. Хитрец — четвертый годок ему пошел. Педагогика советует в таком возрасте быть с детьми особенно…

— Что вы все-таки видели? — перебил его Никита. У Него снова возникло ощущение: Захаров заговаривая им зубы, намеренно уклоняясь от… От чего?

— Вчера дело было. Вечером. Поздно, — Захаров насупил седые брови. — Дождик моросил. Ну а у нас электричество погасло. Сейчас то и дело гаснет. Как раз на вечерних новостях телевизор выключился. Ну, я и вышел на улицу поглядеть — на нашей это улице линия выключилась или во всем поселке света нет. Дом-то мой видели, где стоит. Место высокое. Дорога в обе стороны хорошо просматривается. Ну, значит, и увидел я, как машина проехала на большой скорости. Фары у ней горели ярко. Я к соседям Парамоновым зайти хотел — насчет света потолковать. Они вроде движок собирались купить себе автономный. Ну, повернулся идти, гляжу, а та машина, что проехала, медленно так по дороге ползет. А потом вовсе остановилась. Фары у нее мигнули и погасли. Ну, тут уж ее почти не видно стало. Я подумал — сломалась, наверное, посреди дороги. И пошел к Парамоновым.

— И это все, Алексей Тимофеевич?

— Погодите, не все. Я этому и значения большого не придал. Мало ли. По нашим дорогам ездить, да чтоб целой машина была? И машин-то таких на свете нет. Вон Малявин Денис, хоть и иномарка у него а, сколько раз вот так загорал? Сходил я, значит, к Парамоновым. А они без света уж спать ложатся. Тут не до разговоров. Тогда решил я к дороге спуститься — там у нас трансформаторная будка.