Молчание цвета

Нам очень понравилось блюдо под названием «Самгепсаль» (барбекю из мяса черной свиньи). Тебе приносят множество разных маринадов и салатов, а мясо с чесноком и грибами на углях ты жаришь собственноручно. Потом заворачиваешь его вместе с соленьями в салатный или кунжутный лист и съедаешь.

– Толма на скорую руку, только вкусней, – резюмировал сын.

Хотела я брякнуть знаменитое «это потому что твоя мама не умеет готовить правильную толму», но вовремя прикусила язык.

Перед самым отъездом, в очередной раз перебирая фотографии, обнаруживаю ту, исчезнувшую, с Буддой. Рассматриваю ее, не веря своим глазам: на снимке дорога, постройки, автомобильная стоянка, край холма и, в самой дали, – крохотный, практически невидимый Будда. Как могло случиться, что я с такого большого расстояния увидела его огромным, возвышающимся над миром, словно воздетая к небу длань? Как и чем объяснить этот странный фокус зрения? Или скорее подсознания?

У Бергмана было, кажется, в «Лице»: Бог хранит молчание, а люди за него говорят. Воистину, все обстоит именно так. Бог сидит на краю Вселенной, наблюдает дождь, удит рыбу, ест кимчи. А мы придумываем за него всю ту ахинею, в которую потом искренне верим.

– Когда же вы наконец угомонитесь! – вздыхает Бог, выпускает на волю очередную выловленную рыбу и, запрокинув голову, наблюдает дождь.

Канада

Канада располагает к себе сразу и навсегда. Прозрачными дождями, стремительными ветрами, северной сдержанностью и необъятными небесами. Осень здесь пахнет неспелой ежевикой, хвойным лесом, морской волной, белыми туманами. И рыбацкими сетями, оплетшими берега прочной – не пробиться – паутиной. Города здесь разные, у каждого – свой неповторимый облик. Торонто тепел и неприступен, Монреаль промозгл и насторожен, Ванкувер напоминает стеклянный шар с секретиком, потряси его – и он каждый раз будет показывать новую картинку. А Виктория… Виктория похожа на выпавшую из ожерелья бусину – лежит себе на обочине, поймает лучик солнца, поиграет с ним – и отпустит дальше скакать по траве.

– Хороший город, – улыбаюсь я.

– Хороший, – соглашается Лева.

Лева большой и шумный и немного похож на великана из армянской сказки: они раскуривали свои трубки от солнца и, укладываясь спать, передвигали холмы, чтобы удобнее было лечь.

Мне холодно, я кутаюсь в куртку и прячу лицо в шарф. Лева ходит в футболке и шортах. Он размахивает руками, громко хохочет, вкусно ест, интересно рассказывает."

"Шура, жена Левы, тихая и молчаливая, из тех женщин, к которым сразу проникаешься доверием. На мужа она смотрит как на нашкодившего подростка – с любовью и снисхождением. Лева все знает о себе, о жене, о городе, где живет уже много лет и который искренне любит.

– Где вы родились?

– В Черновцах.