Молчание цвета

Гостиная теперь выглядела так, будто ее встряхнули, словно погремушку, и поставили с ног на голову. Виной тому был тяжеленный ковер, который у Саломэ не поднялась рука снять со стены, хотя она его терпеть не могла: большой, болотно-зеленый, с неуклюжим орнаментом из желтых и оранжевых цветов, он навевал скуку и придавал комнате, обставленной добротной, но достаточно ветхой мебелью, вид магазина дешевых сувениров. Покойная свекровь ткала толстые и незамысловатые, пахнущие овечьей шерстью ковры, которые с большой охотой раскупали в приданое для своих дочерей жители деревень. Этот, последний, остался памятью о ней. Она собственноручно повесила его на стену и попросила не продавать. Два раза в год, зимой и летом, чертыхаясь и проклиная все на свете, Саломэ с невесткой выволакивали ковер во двор. Летом они его мыли стиральным порошком и сушили в тени веранды, чтобы солнце не попортило цвет, а зимой, дождавшись хорошего сухого снегопада, чистили снегом без моющих средств. Провозившись несколько часов и устало потирая ноющие поясницы, они каждый раз договаривались свернуть ковер и убрать его в дальнюю комнату, но потом, проклиная все на свете, вешали обратно на стену.

Прошлой зимой Саломэ заметила, что некоторые гвозди, на которых висел ковер, затронула ржавчина, но махнула рукой – до лета продержатся, а там заменим. И прогадала: не дождавшись замены, гвозди переломились, и ковер обвалился с четырехметровой высоты на сервант с посудой. Устойчивый с виду сервант оказался не таким уж и крепким, потому, не выдержав удара, развалился надвое. Нижний шкаф остался относительно невредимым, а вот верхний оторвался и, увлекаемый ковром, рухнул на пол. Стеклянные витрины и хрустальные наборы фужеров разлетелись вдребезги и покрывали теперь пол гостиной, который невестка две ночи кряду тщательно натирала и доводила до блеска мастикой, слоем осколков. Перепуганная донельзя невестка стояла посреди разрухи и шепеляво причитала, вздыхая и охая. Обернувшись на шаги свекрови, она задрала плечи и уставилась на нее, будто ожидая вразумительного объяснения случившемуся. Саломэ обвела гостиную недоумевающим взглядом, зацепила краем глаза проплешину на стене – вместе с гвоздями отошел кусок штукатурки. Она собиралась попросить невестку принести щетку с совком, чтобы вымести осколки, но, передумав, сама сходила за ними.

Уцелевшую посуду – несколько фужеров, каким-то чудом не пострадавшую стопку тарелок и серебряный подсвечник с внушительной вмятиной на рожке унесли на кухню. Ковер, не договариваясь, туго свернули, крепко перетянули бечевкой, перетащили в дальнюю комнату и бесцеремонно затолкали под кровать. Саломэ подмывало пнуть его ногой, но в последнюю секунду она воздержалась, остановленная взглядом невестки.