Молчание цвета

Дом Жени оборачивается воздушным мостиком, по которому я прокрадываюсь в свое прошлое и, обернувшись маленькой девочкой, сквозь неплотно сомкнутые ресницы наблюдаю мир.

– Завтрак! – зовет Женя, возвращая меня в сегодняшний день. – Нужно было улететь из Москвы в Сан-Франциско, чтобы на миг оказаться в детстве, – признаюсь ей. Над изящно сервированным столом струятся четыре облачка пара. По две чашки кофе каждой, чтоб по второму кругу не заваривать. Потом мы долго гуляем по городу. Возле «Ситибанка» нас приветствует здоровенный бездомный афроамериканец."

"– Мэм, дайте немного денег – и я буду вашим дефендером, – сообщает он густым певучим басом. Я протягиваю ему купюру.

– Ты ему целый доллар дала? – вздергивает брови Женя. – Ну все, теперь он будет твоим пожизненным дефендером!

130-я Вест-Портал-авеню, завернуть за угол, пройти пять шагов. Там и увидите моего персонального защитника.

В итальянском квартале туман внезапно расступается, и солнце заливает улицы ярким, почти средиземноморским светом. Мужчины здесь все как один смахивают на Дэнни Айелло – мимикой, характерным прищуром, вальяжными жестами. Сидят на стульях, выставленных на краю тротуаров, сложив на животе руки, обсуждают что-то свое, сугубо итальянское. Мимо течет строгая река женщин. Выскакивают из воды серебристой рыбешкой шумные глазастые дети. У входа в цветочный магазинчик застыла целующаяся пара: высокая, худенькая светловолосая девочка и юноша, ощутимо ниже ее ростом. Он трогательно привстал на цыпочки, она немного наклонилась, чтобы ему легче было ее целовать. Итальянский мир всюду и навсегда звучит «Амаркордом» Феллини. В этом мире и я когда-то жила. Или, может быть, буду.

Бостон

Утро в Бостоне начинается громко: моя племянница Эва, доедая овсянку, страстно скребет ложкой по дну тарелки.

– Привет, ягодка! – выползаю к ней я.

– Привет, огуречик! – с готовностью отзывается она и, чуть помедлив, поясняет: – Ай мин кукюмбер!

Кукюмбер так кукюмбер. Тетя готова быть кем угодно, лишь бы племянница была довольна.

Эва – дочь моей сестры Каринэ. Четыре года назад она уехала на постоянное место жительства в США, матерью-одиночкой, с трехлетним ребенком на руках. Я бы в жизни на такую авантюру не решилась, но это я. Кто читал «Манюню», тот не даст соврать – если уж кто-то и способен на такое, то только Каринка!

Меж тем Эва, закончив скрести ложкой по дну тарелки, пересаживается ко мне, обнимает, смотрит в глаза, выговаривает с придыханием:

– Ты моя самая красивая тетя!

Поразмыслив, добавляет:

– Нет, ты немножко не самая красивая моя тетя. Все-таки самая красивая моя тетя – это мама!

Далее она сообщает мне доверительным шепотом, что буквально на той неделе они с мамой сходили в протестантскую церковь, послушали спиричуэл.