Моль

– Я принес плед, чтобы вы не замерзли, но, кажется, он не слишком спасет от этого северного ветра.

Света повернулась, медленно забрала из мужских рук теплый клетчатый плед и накинула на плечи. Ей хотелось схватить эти руки и целовать… Как божеству, как святыне… Хотелось кинуться ему на шею, оплести его тело руками и ногами, и никуда больше не отпускать… Прорости в него, чтобы нельзя было вырвать… Может быть, из-за этой одержимости ее настигла кара? Может быть, это грех – любить кого-то так сильно?

- Мне есть, о чем подумать… - наконец выдавила из себя, с трудом воздерживаясь от глупостей.

- И о чем ваши мысли, если не секрет?

- О боли… Я думаю о том, почему любимые люди причиняют нам так много боли.

Василий долго не отвечал. Просто смотрел на нее, и молчал. В скупом свете освещающих ресторан фонарей его глаза сияли, как звезды, которых не было видно на пасмурном вечернем небе.

- Порой невозможно поступить иначе. Мы причиняем боль тому, кого любим, чтобы потом не сделать еще больнее. Это невыносимо тяжелое решение, которое, впрочем, оправдывает себя.

- Вы делали больно любимому человеку?

- Только однажды. И я бы многое отдал, чтобы оградить ее от этого.

- Не смогли?

- Нет, – покачал головой.

Они замолчали, глядя друг на друга. Боль отступала, покидала тело, вместо нее в вены влилась надежда. Это, наверное, такой закон жизни – в человеке не может быть пустоты.

- Эльза сказала, что у вас скоро день рождения. Придете отмечать к нам? – нарушая обмен взглядами, заговорил Ва… Марк. Света вздрогнула, как будто очнулась от сна, потерла заледеневшие руки:

- Эээ… нет. Этот день я всегда провожу в другом месте.

- Приходите хотя бы вечером…

- Нет, извините, Марк. Я буду занята допоздна. Я… знаете, я жду одного человека.

Моли показалось, или ей, наконец, удалось пробить броню Марка Талла? В нем что-то дрогнуло. На лицо набежала тень, и тут же исчезла. Или ей опять померещилось? Мало ли, что происходит на самом деле… В последнее время Света не стала бы утверждать, что отдает отчет окружающей действительности. Наверное, она начала сходить с ума еще тогда, когда в первый раз пришла в ресторан, в котором они с Васькой договорились когда-нибудь встретиться в самый первый день весны... И каждое первое марта, в день своего рождения, Света приезжала к открытию того самого ресторана, и находилась там до тех пор, пока крайне вежливый метрдотель, с извиняющейся неловкой улыбкой на лице, не сообщал ей о его закрытии. Тридцать семь, тридцать восемь, тридцать девять… И вот уже скоро сорок…

- А вы… Как будете праздновать свой день рождения вы? – задала Света вопрос с подтекстом. Ваське через несколько дней стукнет тридцать семь… Интересно, когда родился Марк Талл?

- Как обычно, в своем рыбацком домике на заливе. В ноябре там обычно штормит.