Черная моль

Почему бы нет?

— Почему бы нет? Господь Спаситель! Ты что же, вознамерился выкладывать всякому встречному и поперечному, кто ты есть? Нет, ты точно сумасшедший, Богом клянусь!

Карстерс вздохнул.

— Боюсь, ты так ничего и не понял.

— Чего уж тут понимать! Еще один приступ дурацкого рыцарского благородства, разве нет?

— Рыц… О, нет… Просто не мог позволить ему думать обо мне, как о благородном джентльмене. И знаешь, в целом он воспринял это вполне нормально и был так невероятно вежлив…

— Вежлив! Могу представить! Старое чучело… И это после того, как ты спас его дочь! Так это он тебя вывел из равновесия?

Карстерс рассмеялся.

— И он, и я сам. Он… видишь ли, начал читать мне мораль… О! Впрочем, вполне добродушно… ну, о том, сколь ошибочен мой путь и… о, Боже, до чего же больно!

— А потому самое лучшее — отправиться прямо сейчас ко мне.

Милорд открыл рот, чтоб возразить, но встретившись с гневным взором Майлза, промолчал.

— Вы что-то хотели сказать? — ехидно спросил Майлз и в глазах его вспыхнул огонек.

— Нет, сэр, — робко ответил Джек.

— Так едем?

— Как желаете.

О’Хара радостно вскочил на ноги.

— Ну и молодец! Господи, а я-то уже было испугался… Да надевай же ты второй сапог, а я тем временем пойду погляжу, куда запропастился этот твой шельмец Джим! — и он поспешно вышел из комнаты на поиски Джима, который, предвидя результаты переговоров, уже запихивал баулы и саквояжи в карету.

Полчаса спустя, завершив adieux[22], милорд с Майлзом уже ехали по направлению к Турз-хаус в сопровождении кареты с Джимом и багажом.

Какое-то время они скакали молча, изредка обмениваясь лишь ничего не значащими ремарками о непогоде и славной форме, в которой пребывала любимица Карстерса Дженни. Мысли Джека, как хорошо понимал его друг, были целиком сосредоточены на том, что он оставил позади. Прощание с Дианой получилось более чем заурядным — по крайней мере, она ничем не дала понять, что Джек для нее нечто большее, чем просто знакомый. Ему она показалась слегка расстроенной и ушедшей в себя. Рука, которую он поцеловал, была безжизненной и холодной, улыбка — милой, но отрешенной. Он понимал, что удерживал ее руку в своей на секунду дольше, чем предписывают приличия, и опасался, что сжимал слишком сильно, когда поднес к губам. Интересно, заметила ли она?.. Одна надежда и утешение, что, когда он скроется из виду, ее маленькие пальчики все еще будут ощущать это пожатие. И если бы он видел, с какой страстью начала она целовать каждый свой пальчик потом, боясь пропустить место, к которому только что прикасались его губы, на сердце у Джека значительно полегчало бы."

"Он не ошибся, она действительно замкнулась, целиком ушла в свою раковину, уязвленная тем, что называла слепым мужским упрямством.