Мокрое дело водяного

Харчи нынче не дешевы, прислуги много, кое-кто захочет домой сыру, колбаски стащить. Поэтому ключи всегда при управляющей, она сама выдает все необходимое повару и собственноручно пополняет холодильник. Светлане, жене Федора, стало плохо вечером того дня, когда гости поздравляли ее мужа. В ее спальне на тумбочке обнаружили бутылку из-под минералки, на дне осталась малая толика жидкости. Рано утром пришел результат ее анализа. В воде содержались лекарства. Скорей всего жену Федора отравили. На пробке нашли следы крови и «пальчики». Вас осудили за убийство, отпечатки пальцев Макнина есть в базе, там же имеется и ДНК.

– Мне непонятно, зачем брали у вас пробу ДНК, – перебил Кузю Дегтярев.

Георгий пояснил:

– При вскрытии тела Флоры стало ясно, что незадолго до смерти у нее был контакт с мужчиной. Ну и решили проверить, не со мной ли.

Полковник нахмурился.

– Ясно.

– Я не спал с ней, – быстро добавил Георгий.

– Но анализ ДНК остался в базе, – протянул Александр Михайлович, – кто в систему попал, тот потом там и живет. Вам это не очень приятно, а для нас удача. Зачем мы рассказывали здесь про жалобы покупателей на пробки бутылок с дорогой водой? На той, что стояла на тумбочке у Светланы, есть только ее отпечатки пальцев. Это странно. Бутылка не по воздуху летает, на ней должны были остаться «пальчики» горничной, продавца, но их там нет. Зато на пробке есть следы крови. Вашей. Каким образом так получилось?

Георгий пожал плечами.

– Ковыряюсь я в санузле, и тут баба входит.

– Здравствуйте, будьте любезны, открутите пробку, рука болит, сама повернуть не могу.

Если меня о помощи просят, я всегда откликаюсь. Взял пузырь, в секунду «голову» ему снял и порезался.

Георгий поднял руку.

– Пластырь на пальце вы заметили. Я всегда царапины обрабатываю. Работа грязная, можно инфекцию занести.

– Опишите женщину, – попросил Сеня.

Георгий кашлянул.

– Ну… я ее особо не разглядывал. Не худенькая, в теле. Лет ей… э… э… возраст я плохо определяю, и под пудрой сложно понять. В очках больших была, стекла затемненные, я еще подумал: глаза небось больные. Волосы… цвет как у него!

Георгий показал на Кузю.

– Пострижена по-дурацки, челка до бровей, волосы прямые по плечи. Щеки, как у хомяка. Губы… в помаде! В яркой такой, вырви глаз.

– Одежду можете описать? – попросила я.

– Платье, – уверенно ответил сантехник, – широкое, длинное, типа мешок. Сначала, когда ее увидел, я подумал: беременная, потом сообразил, не, возраст не тот, просто толстая.

– Сколько даме лет, по вашему мнению? – осведомился полковник."

"– Уже сказал: я плохо возраст определяю. И она была сильно размалевана – губы, щеки… Прямо матрешка!

– Голос какой? – не успокоился Дегтярев.