Мокрое дело водяного

Валерия бросалась за воспитанницей, та частенько оказывалась проворней няни и пряталась от нее. Осликовой приходилось долго искать ребенка. Махнуть рукой, громко сказать: «Надоест сидеть одной, приходи в детскую», – было нельзя. Катя запоминала то, что считала обидой, надолго и могла часами не покидать своего укрытия, ее оттуда приходилось выманивать разными способами.

Дом у Мухиных был огромный, няня порой тратила не один час, обыскивая его. Как-то раз Валерия, заглянув во все помещения первого и второго этажей, поднялась в мансарду. Она использовалась как склад вещей, которые сейчас не нужны, но вдруг понадобятся. Там царил идеальный порядок, затаиться было негде. По стенам шли полки, середину комнаты занимали два кресла и столик. Осликова уже хотела уйти, да вспомнила, что тут есть еще небольшой закуток, где свален совсем уж хлам. Валерия вернулась в небольшой коридорчик, открыла дверь, очутилась в едва ли не пятиметровом пространстве со скошенной крышей и огляделась: Кати нет. И тут дверь захлопнулась. Валерия попыталась ее открыть, но ручка не поддалась. Няня попала в ловушку. Она не знала, что делать. Окна в крохотной кладовке не было. Дверь не открывалась. Никто не знал, куда пошла Валерия. И вдруг раздался голос Федора Петровича.

– Мать! Или ты скажешь правду, или я разорву с тобой отношения.

Глава пятнадцатая

Сначала Лера обрадовалась. Ура! Если до нее долетает бас хозяина, то ее просьбу о помощи тоже услышат. Федор тем временем продолжал говорить, и Осликова сообразила: надо сидеть тихо, если Ольга Гавриловна поймет, что беседа достигла ушей Валерии, ее мигом вытурят вон.

– Ко мне в офис сегодня приезжала Милена, – сказал Федор.

– Это кто? – фальшиво удивилась мать.

В отличие от Кати, Ольгу Гавриловну добрый Боженька явно не наградил талантом лицедейки. Даже Лера поняла, что дама лжет.

– Не прикидывайся. Или говори правду, или… – сердито начал сын.

– Детонька, – залебезила мать, – ты же все знаешь.

– И что именно мне известно? – спросил Федор. – А?

Ольга Гавриловна попыталась прекратить беседу.

– Давай в другой раз! У меня мигрень начинается.

– Георгий жив! – вдруг заявил Мухин.

– Что?!! Нет! Это неправда, – закричала Ольга.

– Головная боль у тебя прошла? – съехидничал отпрыск.

– Он умер, – понизила голос его мать.

– Когда и где? – задал следующий вопрос Федор.

– Ну… э… э… в больнице какой-то… Прости, я не интересовалась… вроде… э… э… рак у него был! Да! Точно! Опухоль, – забормотала Ольга.

– Мать! – перебил ее Федор. – Слушай меня внимательно. Еще учась в школе, я случайно выяснил, что у отца есть любовница, она родила сына, который мне приходится единокровным братом. Звать мальчика Георгием, он ненамного младше меня.