Мокрое дело водяного

Нина не сомневалась, что это мать. Елена невероятно брезглива, она никогда не воспользуется общим сортиром в гостевом доме, пойдет в свой. А еще Нина знала, что мать откроет гардероб только вечером, чтобы после ванны выбрать ночную одежду. Но все равно ее колотил страх.

Скрипнула дверь, кто-то вошел в комнату. Через секунду Нина насторожилась: это не мама. В воздухе повеяло свежим цветочным ароматом, а Лена любительница тяжелых духов, их еще называют «восточными». Нина чуть-чуть приоткрыла дверь и увидела… Ольгу Гавриловну, которая поставила на тумбочку у кровати бутылку с минералкой и сразу ушла.

Нина выдохнула, хотела вылезти, но тут послышались другие шаги. Девочка покрылась холодным потом и замерла. Ну, теперь точно мать идет в туалет. И через секунду в поле зрения Нины попала… Катя. Сестра подошла к тумбочке у кровати, открыла дверцу, начала там рыться, вытащила коробку, в которой хранились лекарства, откинула крышку… Нина хотела заорать:

– Чем ты занимаешься?

Но ей тут же пришла в голову другая мысль. Ниночка вынула из кармана телефон и через узкую щель стала снимать видео. Екатерина вытащила блистер, потом выпрямилась и застыла, похоже, она увидела минералку. И точно! Катя схватила бутылку и зашипела:

– Ваще обнаглела! Пьет мамину воду! Блин! …! …! …!

Продолжая материться, Катя ушла, унося минералку.

Нина завершила рассказ, вытащила из кармана телефон и спросила:

– Хотите посмотреть, как Катька мою маму ругает за то, что она воду Светланы взяла?

– Стоп! – скомандовал Дегтярев. – Бутылку поставила на тумбочку Ольга Гавриловна?

– Да! – заорала Нина. – Да!

Полковник обратился к Кате:

– А ты унесла воду?

Девочка молчала, Нина подбежала к Александру Михайловичу и сунула ему в руки свой айфон.

– Зачем спрашиваете? Глядите! Вот Катька!

– Ну… верно, – хмуро подтвердила Катерина.

– Какого черта ты это сделала? – потерял самообладание всегда спокойный Сеня.

Катя завизжала что есть сил:

– Ленка мне надоела! Все ей надо, как у моей мамы. Платье. Туфли. Дом. Машину. Деньги. Побирушка! Постоянно ноет, стонет, жалуется, выпрашивает. Нинку папе нахваливает, а про меня говорит: «Екатерина наглая хамка».

Елена закрыла лицо руками.

– Господи, что она несет!

Катя понизила голос:

– Правду, тетя. Ты сидишь на шее у моего папы. Так еще и воду чужую захапала. Бутылки эти для мамы покупают. Тебе дерьмо с оптушки положено! Не тронь мамино своими лапами.

Елена схватилась за горло.

– Мне плохо.

– Не верьте ей, она врет, – предупредила Катя.

Федор, который до сих пор почему-то сидел молча, что есть силы стукнул кулаком по журнальному столику.

– Заткнулись все! Теперь говорю я. Мать! Ты решила отравить Лену?

– Дорогой, – зашептала Ольга, – она развратница, мерзавка.