Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

 — И не уступлю Олениной, не бери в голову даже. Знаю, что звала тебя к себе. Уговаривала отступить? Ладно, господь с ней! Ты мне лучше вот что скажи — когда успели сговориться-то? И что решили-то? Когда под венцы? На Красную горку или после Филиппова? Или после Успенского?

[666]

— До Петрова поста, — ответила чуть нехотя Анна, зная, какие подозрения вызовет в тетушке ее ответ. Но, тем не менее, не отводя взгляда в сторону от ее взора, смело встречая ее недоумение и растерянность сначала, а после и гнев.

— Ах ты! Что ты! Экий кавалер шустрый! Что же это? — возмущалась тетка. — Я ведь так и чуяла сердцем, что зазря тебя в Милорадово оставила на милость и честь Оленина. Это ведь вот что! Ох ты, Господи!

— Ma tantine, ненадобно… ненадобно, — Анна сжала руки Веры Александровны сильнее, заставляя умолкнуть и выслушать ее. — Нет его вины…

— Тогда твоя?! — аж взвизгнула та. — Знать, вот как случилось то, о чем говорить с Олениным будем?

И Анна не смогла не покраснеть при этой реплике, вспоминая, как тщательно планировала свою затею, расставляя ловушку для Андрея. Да, все могло быть и так. Но все же было совсем по-иному…

— Нет, ma tantine, — покачала она головой и поднялась с колен, чтобы по знаку тетушки, требующей к себе солей, отыскать те среди склянок со средствами косметики на столике. — Причин для скорого брака нет, слово мое в том.

Вера Александровна окинула беглым взглядом фигуру стоявшей напротив нее племянницы, словно прощупывая стройный стан на предмет округлости, свойственной тягости, а потом выхватила из рукава платок, стала обмахивать свое лицо, откинувшись на спинку кресла."

"— Не надо солей, унялся приступ дурноты, — отказалась она от предложенной Анной склянки, а после схватила ее запястье, вынуждая склониться к себе, заглянуть в глаза. — Коли нет чего, почему такая спешка под венец? Отчего до Петра и Павла? Люди ведь будут говорить… да и как подготовить свадьбу за две седмицы? Мыслимо ли? Ты же не девка крестьянская какая. Тут и обед званый, и убраться нужно к венцу… разве ж это свадьба иначе?

— А мне все едино, что будут люди говорить. Не так и страшно уже. А что до свадьбы и убранства…, - Анна улыбнулась, вспомнив свои мысли на этот счет, когда сама едва не возмутилась срокам. И проговорила, озвучивая их тетушке. — Я к венцу не ради убранства пышного иду, и не для обеда званого после. И что до гостей, то все едино мне, кто приедет разделить с нами торжество. Мне лишь только один человек важен в тот день и с тех пор — тот, кто под венцы со мной ступит. А в чем я в церковь пойду, и будет ли обед после… мне до того особого дела нет.

И Вера Александровна даже удивилась тому, что увидела в глазах племянницы, тому насколько смягчилось вдруг ее лицо. Эта новая Анна была и знакомой, и в то же время незнакомой ей.