Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Но спустя несколько дней Прошка снова разыскал ту бабу, передал ей серебряное кольцо с маленьким камушком от Марии — в благодарность за помощь. Средства, что знала крестьянка от бабки — тепло на грудь и спину, сок из редьки, отвар из молока и овса, настой на листьях малины — сделали свое дело. Кризисную ночь Андрей, правда, метался в постели под действием жара, пожирающего его изнутри. Но на утро вдруг открыл глаза, впервые взглянул на Марию, сидящую у его постели, не остекленевшим взглядом."

"— Мария Алексеевна… что вы…? — тихо проговорил он, и она впервые за все время рассмеялась вдруг, заметив удивление в его глазах. А потом смолкла, прочитав в его глазах то, что знала сама. Едва он выяснит, что Мария здесь одна, без компаньонки, будет настаивать на том, чтобы она уехала, не была возле него. И пусть он не забудет то, что она сделала для него, но даже благодарность не заставит Андрея переменить решения. Но пока он слаб, как котенок, после болезни, у нее есть карты в руках, которые она должна разыграть во имя собственного будущего. Того, которое так хотела для себя, о котором давно мечтала. Само Провидение помогало ей в том, разве нет?

Эти письмо от графини, что попало именно ей в руки, пока Андрей спал, восстанавливая силы, спустя день после кризиса. Видимо, написано оно было в те же дни, как Мария уехала из Московской губернии, торопясь в эту деревеньку близ Красного. Она вскрыла это письмо, над паром чайника, что принес с огня Прошка, собираясь заваривать чай, аккуратно поддела край бумаги.

«…Andre, mon fils

[510], заклинаю вас, выполните волю старухи… mademoiselle Annette… вспомните о ваших обязательствах по отношению к этой девочке, если не можете воскресить хотя бы толику вашего былого чувства к ней. Ибо вам хватит и толики вашей при том пожаре, что пылает в ее сердце…. Она вас любит, Andre, любит! Будьте стойки к яду, коим готовы отравить вашу душу. Иного сказать на сей счет не могу… Нет нужды напоминать вам, что madam Arndt не должна находиться подле вас ради своего же доброго имени. Заверьте ее, что я готова уладить все возможные недоразумения, все препоны для ее возвращения к foyer domestique

[511]…»

Вернуться к старику Арндту? Когда она ныне знала, как может быть привлекательно мужское тело, при касании к которому кровь так и кипит в жилах? Когда она была так близко к тому, кем жило ее сердце? Только безумный пойдет на это! И Мария сожгла это письмо в печи, больно обжегшись притом о заслонку. Успокоилась только тогда, когда оно превратилось в пепел.

И не пустила на порог никого, кто так рвался в избу полковника Оленина, пользуясь своей неограниченной властью.