Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

А потом поднял взгляд на сестру и сжал губы недовольно, сделал упреждающий знак, когда она вдруг рванулась к нему, желая обнять. — Прошу тебя, Анна… не надо…

— Отчего? — она встала резко, широко распахнув глаза, блестевшие от слез в свете огня в камине. Он долго смотрел на ее заплаканное лицо, на побледневшие губы, но не говорил ни слова. Лишь когда отвернулся к камину, снова скользнув взглядом по рисунку ковра на полу, спросил:

— Отчего ты не спросишь о своем нареченном, ma chere? Отчего не спросишь? Я бы сказал тебе.

— Ты знаешь о нем? — у Анны даже дыхание перехватило от волнения, сдавило в груди в ожидании вестей. Судорожно скомкала край шали, сжала пальцами с силой, подавляя крик. Потому что взгляд Петра, снова обращенный к ней, был угрюм.

— Кавалергарды бились у центральной батареи. Я видел только издали тот бой. Более половины осталась там, на поле, когда трубили «аппеля», — и после секундного молчания, как приговор. — Андрея Павловича не было среди вернувшихся. Мне сказал о том в тот же вечер раненый штаб-ротмистр его полка, когда я лежал в палатке лазарета, ожидая, когда освободится оператор. Без вести сгинувший, ma chere. Без единой вести…

Анна вдруг вспомнила в который раз холод серебра, скользнувшего на ладонь, и тихий плеск, когда кольцо с нефритами и аметистами скрылось в черноте колодца. А потом перед глазами возникло лицо Андрея в тот миг, когда он обернулся к ней от окна, вернувшись в Милорадово этим летом после долгого отсутствия. Его голубые глаза, его лицо, что озарилось таким светом и нежностью при ее появлении в дверях."

"— Но это ведь не означает… не означает, что он мертв, — проговорила Анна тихо, и Петр вдруг прикрыл на миг глаза, распознав в ее тихом голосе боль, ударившую стрелой при его словах. Он с трудом поборол желание протянуть руку и привлечь ее к себе, утешить, прошептать в ухо, что все будет непременно хорошо, что ротмистр мог вернуться с поля и после того, как Петр покинул палатку операторов в тот вечер. Но тонкая ленточка из нежно-розового атласа, лежащая на ковре у козетки, снова попалась на глаза, замораживая его порыв. Ленточка из ворота ее сорочки, который ныне то и дело сползал ей на плечо. Он видел ясно, что это именно ее ленточка. Ведь точно такая же лента шла в оборке рукавов и по подолу.

— Спроси лучше о том бое у улана, — отрезал Петр, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза. — Ведь и поляки отменно порубили наших кирасиров в той атаке. Кто ведает, не приветила ли ты убийцу своего нареченного в нашем доме? Надо только узнать, где же получил свою рану наш доблестный улан…

Анна вскрикнула, прижимая ко рту конец шали, пошатнулась, словно он ударил ее своими последними словами. А потом развернулась и выбежала вон из комнаты, с трудом сдерживая плач.