Моя незнакомая жизнь

– Рустам, не знаю, поверишь ты или нет, но я не хотела причинять тебе боль. Это единственная причина, почему я ничего тебе не сказала.

– Понимаю. Но ты не захотела больше меня видеть, а потом быстренько выскочила замуж и родила сына. Значит, со мной этого в принципе быть не могло? Почему, Рита? Из-за того, что я

иной?

– Не хочу об этом говорить.

– Я просто хочу знать. Рита, скажи мне.

– Что ж… – Я дошла до точки кипения. – Да, Рустик. Ты мало пинков получил из-за своей

инаковости? Тебя не травили в школе, не обзывали чуркой и черномазым?

– Было дело.

– Твою мать не обзывали шлюхой в глаза и за глаза? Она не натерпелась от соседей, знакомых, родственников, а то и от совсем незнакомых людей? Да или нет?

– Да.

– Вот видишь! А я не хотела такой судьбы ни себе, ни своему ребенку. Не хотела, чтобы моего малыша пинали все, кому не лень, не хотела, чтобы мне плевали вслед. Ну такое у нас общество! Не станешь же объяснять каждому уроду, что я замужем, что ты классный парень, что ребенок законный и желанный, а не нагулянный от заезжего монголоида… Придурок Лукаш в этом плане был лучшим вариантом, потому что дал мне главное, что у меня есть, – моего Вадика, умника и красавца. И неважно, что Лукаш ногтя твоего не стоит, зато мой сын живет в мире с собой и окружающими. Подумай, Рустик, и ты поймешь, что я права.

Он поднимает на меня измученный взгляд, а мне ужасно неприятно, что была вынуждена все это ему сказать. И я не хочу смотреть на Игоря, потому что совсем не планировала демонстрировать ему душевный стриптиз. Теперь неизвестно, как тот будет ко мне относиться, а его отношение мне отчего-то не безразлично.

– Ты права. – Рустам говорит словно через силу. – Совершенно права. Я никогда не смотрел на это под таким углом. Вернее, думал, что ты выше всяких предрассудков, а ты…

– А я обычная женщина, понимаешь? И моя философия насчет брака и продолжения рода простая и первобытная: мать должна заботиться о ребенке, о его психологическом комфорте в том числе. Когда я заметила, что Лукаш плохо влияет на настроение моего сына, муж вылетел из нашей жизни, как пробка. И я так же поступлю со всеми и всем, что угрожает моему ребенку – его благосостоянию, настроению, здоровью, без разницы. Видишь, вот и вся философия, просто, как ножка стула.

– Я заметил.

– Не надо иронии.

– Извините, что вынужден вмешаться… – Игорь снова поджигает конфорку под чайником. – Давайте ваши проблемы отложим до лучших времен? Мне надо на службу, а я до сих пор не услышал ничего полезного.

Слава богам, Панков не сердится. Очень неприятно, что Игорь стал невольным свидетелем этого разговора – запоздалого, ненужного и несвоевременного, но случилось то, что случилось. И он, похоже, не сердится. Или ему безразлично? Тогда это не слишком хорошо… не знаю, почему.