Моя незнакомая жизнь

 – Ладно, попробую короче. В общем, еще примерно через неделю Виктор привел на репетицию Нину. Мне она сразу не понравилась – во-первых, очень тощая, во-вторых, мелкая, к тому же брюнетка и морда какая-то желтая, а в-третьих, злая как собака. Да, да, злость из нее просто капала, хотя баба и притворялась, как могла. Но на меня ее притворство не подействовало, я всегда вижу то, что есть. Неудобная способность, скажи, Рита?

Весьма неудобная. И именно это объединяло когда-то нас с Рустамом. Маловато для серьезных отношений. Собственно, всего было мало, потому что его азиатская кровь была для меня табу.

– Не отвлекайся.

Рустам морщится.

– В общем, Нина вцепилась в Витьку как пиявка. Не знаю, что тот нашел в ней, но задержалась она надолго. Приходила на репетиции, концерты, на наши посиделки. Меня Нина ужасно раздражала, не знаю даже, отчего. Что-то было в ней такое… Грязное, что ли. А на вид прям святоша – если при ней кто загнет, сразу глазенки к небу, типа, как же можно, при даме… Однажды я ей и сказал, чтоб не сильно строила из себя, сама же шлюха не из последних, мужу изменяет. Так представляете, она Виктору побежала жаловаться. Правда, Борецкий ее послал, на том и остановились.

– Как Литовченко причастна к вашим делам?"

"– Не знаю. Дело в том, что последние два года Витька стал каким-то нервным… Собственно, и мы все тоже. Пока светло, люди кругом – еще ничего, нормально, а как остаешься один, как-то не по себе. Холодно, что ли… И звуки эти… Короче, мы все стали немного нервными. А Витька даже старался ночевать у матери или находил очередную девку, лишь бы не быть одному. А в последний год у него была постоянная подружка, Юлька. Жила в его квартире, убиралась там, готовила… Неплохая вроде.

Я отлично понимаю, о чем говорит Рустам. Потому что именно это в свое время досаждало мне довольно сильно – и шаги за спиной, и холод, и сны… Как хорошо, что я тогда остановилась, потому что неизвестно, чем бы все закончилось.

– Вы сумасшедшие! – не выдерживаю я.

– Рита, ты не понимаешь, не надо смеяться. – Гитарист нервно поводит плечами. – Никто этого не понимает, пока не попробует…

– Хватит болтовни, мы пока не услыхали ничего ценного.

Рустам горько улыбается.

– Нашел у кого сочувствия искать… Ты и раньше не пожалела меня. Ты даже нашего ребенка не пожалела… Думала, я не знал?

– Думала, не знал.

Как он мог узнать? Я же никому…

– А я знал. Потому что считал твой цикл. И когда случилась задержка, обрадовался. Но ты молчала, и я ждал, когда ты скажешь. А ты…

– А я не сказала.

– Почему, Рита? Ты внезапно уехала, а вернулась осенью – такая, как сейчас. Я тогда подумал: конечно, ребенка нам рано заводить, тебе нужно доучиться, куда мы с ребенком… Но надеялся, что ты, по крайней мере, скажешь мне.