Моя в наказание (СИ)

— Будь его воля, он меня давно бы уже прикопал, Айлин. Так что я вот уже пять лет живу с нависшим над шеей дамокловым мечом. Вдвоем ждем, когда сорвется.

Если это и шутка, то только немного. Я не позволяю себе продемонстрировать сомнения, но Наум поясняет сам, вздохнув:

— Он ждет, когда я проебусь.

Киваю.

Опускаю голову. Оживаю вместе с ускорившимся сердцем.

Мне не стоило бы разговаривать с ним. Ни спрашивать ничего, ни давать себя прощупать. Но сейчас мне абсолютно все равно.

Я знаю, что Наум — очень циничный человек. Опасный. С сомнительными моральными ориентирами и слишком широким полем компромиссов. Но мне он не враг. Просто… Разменял, когда-то, как пешку. Это закономерно…

— Ты знаешь, что он сейчас делает?

Спрашиваю, возвращаясь взглядом к нему. Иронии становится меньше. Задумчивости — больше. Уводит глаза в сторону. Смотрит на стекло. Потом опять на меня. Я так понимаю, ему и самому не терпится услышать свист рассекающей воздух стали.

— Знаю. — Сглатываю горечь. — Собирает долги. Многочисленные.

Я так понимаю, со всех и сразу. В том, что у моего бывшего мужа огромное множество полезных властных контактов и должников среди них — сомнений нет.

— Ты ему помогаешь? — Сейчас даже самые страшные вопросы уже не пугают. Науму не нужно объяснять, в чем. Глаза говорят, что он в курсе действий Айдара. И улыбка о том же.

— В моей помощи он с некоторых пор не нуждается. В грубой форме. Я дружбу предал… Ну… Сама понимаешь…

Как никто. Черт. В груди жжет.

— Так тебе и надо.

Барич улыбается и кивает.

— Я рад, что с тобой не так. У вас же ребенок, да…

— Ты знал про мою беременность и что я родила. Мог ему сказать. — Совсем без желчи не выходит. Немного срываюсь. Наум снова становится задумчивым. Кивает."

"— Мог. Решил не лезть. Может тебе и лучше было без него.

— Да. Мне было лучше без вас всех. Но это меня не спасло.

Замолкаю. Голова собеседница склоняется. Взгляд очень внимательный. Он изучает меня заново.

Не тешу себя иллюзиями, что мой неповторимый образ запечатлелся в такой занятой голове, но он явно помнит меня другой.

Все другой помнят. Наивной и чистой. Жаждущей добра для всех. Даже если оно будет стоить слишком дорого для меня.

— Зачем ты пришел? Он все равно тебя не простит.

Но себя я обсуждать не хочу, поэтому возвращаю тему к Айдару.

Наум смаргивает. Я вдруг замечаю, что он за эти пять лет тоже изменился. Как и все мы.

— Дразнить его люблю, Айлин. В самое сердце запал, сука. А вдруг когда-то поймет, что мы его спасли, правда же?

Фыркаю.

Отвечать не приходится. Голос Вячеслава перестает разноситься сбоку фоном. Он скидывает и подходит к нам.

Не просто деликатно, ненавязчиво, как я привыкла, чтобы спросить, все ли хорошо и не нужна его помощь, а вклинивается между нами. Я двигаюсь.