Только моя

Она такая неподвижная… Мое сердце застыло. Замешкавшись на секунду, я подлетел к ней, приложил пальцы к артерии на шее, пытаясь нащупать пульс. Он есть! Слабый, очень слабый, но есть! Это вселяет надежду.

Нужно срочно действовать, чтобы остатки жизни не вытекли на чертов кафельный пол.

Она лежала в ванной. Бледная, просто пепельная и такая неподвижная… Сердце у меня застыло. Замешкавшись на секунду, я подлетел к ней, приложил пальцы к на шее, пытаясь нащупать пульс. Он был! Слабый, очень слабый, но был! Это вселяло надежду. Нужно срочно действовать, чтобы остатки жизни не вытекли на чертов кафельный пол.

Без моей команды мужик, что вскрывал дверь, вызвал скорую. Я не довезу ее до своей клиники. Помощь нужна срочно. Еще есть шанс. Я верю. Его просто не может не быть! Не может все закончиться так!

Удивительно, что скорая приехала так быстро. Оказывается, неподалеку есть небольшая сельская больница. Сейчас и это хорошо. Главное есть. А там будет оборудование, лекарства. Я сам смогу помочь. Я донес ее на руках до машины. Ей тут же поставили капельницу, подвели кислород. Я держал ее за руку и сходил с ума.

– Не смей умирать! – шептал я ей зло. – Не смей!

Я злился на себя. Я допустил эту ситуацию. Я не уловил, не понял, к чему были эти изменения. Она просто приняла решение и прощалась, а я надеялся, что отпустило.

Дура! Дура! Оно не стоит того. Ни один из нас не стоит того! Зачем? Просто сдалась. Моя глупая, маленькая девочка. Насколько надо любить человека, я не представляю!

Со скандалом, но меня допустили к ней. Я сам ставил капельницу с кровью, сам подключал аппараты, сам зашивал раны на руках. Останутся шрамы. Глубокие, неаккуратные порезы оставят след – напоминание о том, что произошло. Она выживет. Должна. Просто обязана. Я держался за эту мысль.

Услышал в коридоре крики. Сразу понял, что Дима приехал. Не мог не приехать, а я не мог не позвонить. Устало и пошатываясь вышел из палаты, и он снес меня, больно вжимая в стену.

– Я доверил ее тебе! Сука! Доверил свою жену!

Я понимал его эмоции, не сопротивлялся, просто устало смотрел. Он отпустил меня и отвернулся.

– Я не понял, Дим. Все стало налаживаться и вот… Не ожидал. Я не психолог, в конце концов!

– Извини, – ответил друг и спустился, усаживаясь прямо на грязный пол, закрыл лицо руками и пару секунд молчал.

Я сел рядом.

– Все плохо? – спросил он.

– Не знаю, – честно ответил я. – Все, что могли, мы сделали. Теперь все зависит от нее. Она должна бороться. Она должна захотеть жить, чтобы организм стал восстанавливаться.

– Мы можем забрать ее из этого убогого заведения?

– Нет. Пока в себя не придет, трогать нельзя.

– А она придет? – Он смотрел на меня с надеждой, но я не бог, я врач, я тоже человек.

– Я не знаю, Дим.