Моя ревность тебя погубит (СИ)

Но я всё ещё не понимаю, как такое произошло? Как такое возможно? Вдруг в один момент всё разрушится.

— Никогда, — рыча я ей на ухо. — Это никогда не разрушится. Я убью любого, кто попытается это сделать. Пока я жив, твоя сказка будет продолжаться. Делать тебя счастливой — это единственное, что мне нужно, моя девочка. Это единственное, что делает меня живым.

Удерживая подмашыками, я поднимаю Полину и усаживаю себе на колено. Её тонкие пальцы скользят по моей шее, останавливаясь на моих скулах. Она пристально смотрит на меня, пока я держу её голое мокрое тело и отвечаю на её взгляд.

— Я хочу делать тебя живым. Хочу построить с тобой семью. Хочу, чтобы у нас были ещё дети.

— У нас будет очень много детей. Поверь, я сделаю всё для этого.

Она хихикает и тянется к моим губам.

— Я в этом не сомневаюсь, — бросает она, прежде чем подарить мне поцелуй. Робкий, нежный и невинный. И вместо того, чтобы превратить его в дикий, страстный и больной, я подавляю все свои бешеные и яростные инстинкты. Подавляю, чтобы почувствовать на себе её нежность и ласку.

Моя девочка. Моя одержимость. Моя мечта.

Взяв её на руки, я отношу её в спальню и одеваю на неё ночнушку. Ещё какое-то время она рассказывает мне о том, какие игрушки хочет купить Дамиану.

— Я писала сегодня своему куратору о переводе на заочку, но наш декан сказала, что я могу учиться на очном, но материалы все будут присылать и я смогу сдавать сессию как обычно.

— И по какой же причине?

— Наверное, потому что я очень старательная студентка, — смеётся она, прижимаясь лицом к моей груди.

— Да, малыш. Я не сомневаюсь в этом.

— На самом деле, я почти уверена это потому, что заочная форма обучения стоит вдвое дешевле за год, чем очная, а им всё равно, как я буду посещать пары. У нас есть те, кто вообще на них не ходил, но первую сессию закрыли.

Про себя я улыбаюсь ходу её мыслей и соглашаюсь с её версией.

— Побыстрее хочу познакомить папу с Дамианом. Мне кажется, он будет счастлив, — зевая, говорит она. Я целую её макушку и прислушиваюсь к её сопению. Она засыпает, а я слушаю её дыхание, я глажу её влажные волосы и гадаю, что может ей присниться. Я завидую этим снам, ведь они рядом с ней, в её голове каждую ночь.

С появлением Полины в этом доме я стал спать меньше, чем обычно. Потому что наблюдать за ней — моя особо удовольствие, и я не хочу пропустить ни минуты любования ею. Если у меня есть лишний час на сон, я потрачу его на то, чтобы просто смотреть на свою девочку."

"Сейчас я не знаю, сколько наблюдаю за ней. Возможно, часа два или три, время как всегда слишком размыто, когда дело касается её. Полина уже лежит перевёрнутая на другой бок, я собираюсь подвинуться к ней ещё ближе, но крик ребёнка мешает мне. Полина сонно стонет, собираясь подняться, но я не даю ей этого сделать.